Рубрика: Новости

В конце 1930-х годов Красная Армия переживала период бурной механизации. Формирование механизированных и танковых корпусов, принятие на вооружение новых образцов бронетанковой техники и разработка теории «глубокой наступательной операции» диктовали совершенно новые требования ко всем родам войск. Не осталось в стороне и военно-медицинское управление. Суровая реальность современных маневренных войн ставила перед медиками сложнейшую задачу: как эвакуировать раненых с переднего края непосредственно в ходе боя, под артиллерийским огнём и ударами авиации противника?

Рис.1 Бронетранспортёр БА-22. Вид спереди слева

Именно на этой почве родилась идея создания специализированной бронированной медицинской машины. Однако путь от благих намерений санитарного ведомства до серийного образца в условиях советской промышленности 1930-х годов оказался усыпан техническими компромиссами и бюрократическими барьерами. Ярчайшим примером такого тупикового, но крайне интересного с инженерной точки зрения пути является опытный санитарно-транспортный бронеавтомобиль БА-22.

1. Инициатива сверху и выксунский подряд

Идея бронированной машины для эвакуации раненых витала в воздухе ещё с середины десятилетия, но к 1937–1938 годам она оформилась в конкретное тактико-техническое задание. Санитарное управление РККА выступило с инициативой создания «бронированного мото-медицинского пункта для мехчастей РККА». Автобронетанковое управление (АБТУ) идею поддержало, хотя и смотрело на неё со скепсисом: броневик должен был сочетать в себе несовместимые, на первый взгляд, вещи — вместимость санитарного фургона и защищённость боевой машины.

Рис.2 Автомобили ГАЗ-ААА на перевозке грузов по бездорожью

Разработку проекта поручили Заводу дробильно-размольного оборудования (ДРО) в городе Выкса. Это предприятие уже имело определённый опыт создания бронетехники (вспомним их эксперименты с броневиками на шасси ГАЗ-А и ГАЗ-ААА в начале 30-х), хотя их разработки редко отличались изяществом решений и чаще представляли собой утилитарные, порой неуклюжие конструкции. Тем не менее, в условиях общей загруженности профильных броневых заводов (таких как Ижорский), заказ спустили «на низ».

Базой для машины выбрали серийный трёхосный грузовик ГАЗ-ААА с колёсной формулой 6×4. Это шасси уже активно использовалось при строительстве лёгких броневиков (БА-3, БА-6, БА-10), что обещало определённую унификацию и простоту ремонта в войсках. Осенью 1938 года выксунские конструкторы представили заказчику готовый опытный образец, получивший обозначение БА-22.

2. Конструкция: Битва санитаров с броневиками

Создание БА-22 было попыткой найти компромисс между требованиями медиков и реалиями бронезащиты, и этот компромисс изначально был обречён на провал.

Рис.3 БА-22. Вид слева. Хорошо видна форма бронекорпуса и гусеничная лента «Оверолл» в походном положении

Главной особенностью машины стал её броневой корпус. Он имел коробчатую форму и сваривался из катаных стальных листов толщиной всего 6 мм. Носовая часть была выполнена ступенчатой: верхний лист с наклоном около 30° образовывал лоб отделения управления, средний (почти горизонтальный) служил крышей моторно-трансмиссионного отделения, а нижний прикрывал двигатель. Рубка управления плавно перетекала в массивный, высокий десантно-санитарный отсек.

Именно высота корпуса стала источником главных проблем машины. Медики требовали, чтобы внутри мог стоять в полный рост санитар, а также необходимо было пространство для размещения подвесных носилок в два яруса. В итоге высота БА-22 достигла почти 2,9 метра. Для сравнения, стандартные советские бронеавтомобили того времени были значительно ниже и обладали рациональными углами наклона брони. БА-22 же представлял собой высокую, уязвимую «коробку», которая не могла эффективно маскироваться на местности.

• Вместимость десантного отделения варьировалась в зависимости от конфигурации:

• 4 раненых на носилках (в два яруса);
• 10 бойцов-десантников с полным снаряжением;
• 12 бойцов в летнем обмундировании (на скамейках вдоль бортов).

Погрузка и выгрузка осуществлялись через огромные двустворчатые двери в корме корпуса. Экипаж из двух человек (водитель и командир/санитар) попадал внутрь через боковые двери отделения управления.

Рис.4 Кормовая часть с распашными дверями десантного отделения

Вооружение на машине отсутствовало полностью. Более того, конструкторы не предусмотрели даже амбразур для ведения огня десантом из личного оружия. Если в роли санитара это ещё можно было оправдать, то в роли импровизированного бронетранспортёра (которым БА-22 иногда называют в современной литературе) машина была абсолютно беспомощна.

3. Тактико-технические характеристики и ходовая часть

БА-22 унаследовал от ГАЗ-ААА зависимую рессорную подвеску: передний мост на поперечной рессоре, а сблокированные задние тележки — на продольных. Для повышения проходимости на задние колёса предполагалось надевать быстросъёмные гусеничные ленты типа «Оверолл», которые в походном положении крепились по бортам корпуса над крыльями.

Как видно из таблицы, удельная мощность машины составляла катастрофические 7,7 л.с. на тонну. Для пяти с лишним тонн брони и оборудования сорокосильный двигатель ГАЗ-А (в серии планировался 50-сильный М-1, но на опытном образце стоял именно ГАЗ-А) был откровенно слаб.

4. Вердикт НИБТ полигона: Разгром по всем фронтам

После заводского пробега в 331 км, в ходе которого выявили ряд «детских болезней», машину отправили на Научно-исследовательский бронетанковый полигон (НИБТ Полигон). Испытания проходили с 15 мая по 23 июня 1939 года. За это время БА-22 преодолел 1179 км по различным трассам, а также был подвергнут обстрелу.

Рис.5 Вид спереди. Хорошо видны смотровые щели отделения управления

Результаты испытаний оказались разгромными. Военная комиссия составила акт, который фактически поставил крест на всей концепции выксунской машины.

• Основные претензии комиссии сводились к следующему списку.

• Критически мала мощность двигателя. Машина не могла уверенно маневрировать на пересечённой местности, а значит, не успевала бы за наступающими мехчастями.
• Провал по маскировке. Высота корпуса 2880 мм делала броневик идеальной мишенью для противотанковой артиллерии и противотанковых ружей (которые уже начинали появляться в умах военных теоретиков).
• Неудовлетворительная бронезащита. 6-мм катаная сталь с близкими к вертикали углами наклона бортов защищали исключительно от лёгких пуль и мелких осколков. От крупнокалиберных пулемётов и снарядов экипаж и раненые были полностью беззащитны.
• Негерметичность. Люки и двери не обеспечивали плотного прилегания, что в условиях применения противником химического оружия или просто на запылённой дороге делало пребывание внутри отсека для раненых мучительным и опасным.
• Антисанитария. Внутреннее оборудование отсека не удовлетворяло базовым санитарно-гигиеническим требованиям. Материалы и компоновка не позволяли быстро мыть и дезинфицировать салон, что грозило инфекциями для раненых.
• Отсутствие средств самообороны. Невозможность ведения ответного огня десантом превращала машину в беспомощную мишень при внезапном столкновении с противником.

5. Исторический итог

Вердикт был однозначен: «Представленный на испытание опытный образец БА-22 не доработан и не может быть принят на снабжение РККА». Работы по машине были немедленно прекращены. Единственный построенный экземпляр передали в Научно-исследовательский санитарный институт (НИСИ) РККА для изучения и наработки опыта.

Отказ от БА-22 стал закономерным итогом. Советское военное руководство пришло к простому, но важному выводу: броня для санитарной машины на поле боя — это иллюзия безопасности, которая достигается ценой потери скорости, вместимости и проходимости. Гораздо эффективнее оказалось использовать обычные, небронированные, но мощные и вместительные санитарные грузовики (такие как ГАЗ-ММ и ЗИС-5), которые могли быстро эвакуировать десятки раненых из второго эшелона, не пытаясь ползать под пулями вместе с танками.

В современной военно-исторической литературе БА-22 иногда называют «первым советским колёсным бронетранспортёром». С точки зрения сухой классификации, это отчасти верно: машина могла перевозить десант. Однако с точки зрения военной доктрины и здравого смысла, БА-22 был именно специализированным, пусть и неудачным, мото-медицинским пунктом. Идея полноценного БТР (машины для доставки пехоты к полю боя с возможностью ведения огня и защиты от осколков) родится в СССР гораздо позже, на совсем других шасси и с совершенно иной философией проектирования. БА-22 же остался в истории как любопытный, но бесполезный эксперимент эпохи больших иллюзий и суровых технических ограничений.

Продолжение цикла статей о бронированных тракторах. Начало здесь.

Рис.1 Реплика ХТЗ-16

В тяжелейшие дни лета 1941 года, когда Красная Армия несла катастрофические потери в бронетехнике, советское командование было вынуждено искать нестандартные решения. Одним из таких решений стал бронированный трактор ХТЗ-16 — импровизированная боевая машина, созданная на базе мирного сельскохозяйственного трактора.

Рис.2 ХТЗ-16 Вид слева.

Это был не танк в классическом понимании, но в условиях, когда каждый день на фронте стоил сотен потерянных машин, даже такой «эрзац» мог сыграть свою роль.

Ниже представлена подробная история создания, конструкции и боевого применения ХТЗ-16.

1. Почему возникла идея бронировать тракторы?

К июлю 1941 года ситуация на фронтах Великой Отечественной войны стала критической. За первые недели боёв Красная Армия потеряла тысячи танков — как в боях, так и из-за технических неисправностей и невозможности эвакуации. Заводы, производившие бронетехнику, эвакуировались или работали с перебоями. Восполнить потери традиционными методами было невозможно.

Рис.3 Постановление ГКО

20 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны принял постановление № 219сс «Об организации производства 2 тысяч бронетракторов». Документ предписывал развернуть выпуск импровизированных боевых машин на двух ведущих тракторостроительных предприятиях: Харьковском тракторном заводе (ХТЗ) и Сталинградском тракторном заводе (СТЗ).

1.1. Логика была проста.

На принятие подобного решения повлияли следующие факторы:

• тракторы уже выпускались промышленностью в больших количествах;
• их шасси можно было относительно быстро адаптировать под боевые задачи;
• в условиях дефицита специализированной бронетехники даже слабо вооружённая и защищённая машина была лучше, чем ничего.

Проектирование поручили конструкторскому бюро танкового отдела НАТИ (Научный автотракторный институт). Непосредственно на ХТЗ работы возглавил главный конструктор М. С. Сидельников.

2. От трактора к боевой машине: конструкция ХТЗ-16

В качестве базы был выбран сельскохозяйственный гусеничный трактор СХТЗ-НАТИ — массовая машина, хорошо освоенная промышленностью. Однако просто «навесить броню» на трактор оказалось недостаточно.

Рис.4 ХТЗ-18 Вид справа

Конструкторам пришлось внести изменения по 27 группам узлов, чтобы превратить мирную машину в боевую.

2.1. Что изменили в конструкции

2.1.1. Ходовая часть:

• рама удлинена для размещения боевого отделения;
• каретки опорных катков расставлены по типу транспортного трактора СТЗ-5;
• установлены обрезиненные катки и мелкозвенчатая гусеница от СТЗ-5 для повышения плавности хода;
• ленивцы вынесены вперёд для улучшения проходимости.

Рис.5 Вид спереди

2.1.2. Силовая установка:

• двигатель 1-МА форсирован с 52 до 58 л.с. — небольшой прирост, но критически важный при возросшей массе;
• система охлаждения доработана, воздухозаборники и выхлоп перенесены в нижнюю часть корпуса.

2.1.3. Бронирование:

• корпус клёпано-сварной, из катаных бронелистов;
• лобовая броня — до 30 мм под рациональными углами наклона (20–25°);
• борта и корма — 10–13 мм;
• рубка экипажа интегрирована в общую конструкцию.

Рис.6 Вид сзади

2.1.4. Экипаж и компоновка:

• экипаж: 2–4 человека (механик-водитель, командир, наводчик, при необходимости — заряжающий);
• посадка — через дверь в правом борту, аварийный люк в корме;
• обзор обеспечивался простыми смотровыми щелями — специализированных приборов не было.

2.1.5. Вооружение

Важная особенность: пушка не имела полноценной башни с круговым обстрелом. Это серьёзно ограничивало тактическую гибкость машины, но в условиях дефицита времени и ресурсов конструкторы пошли на этот компромисс.

Рис.7  ХТЗ-16, потерянный в боях

3. Производство: планы и реальность

Первоначальные планы выглядели амбициозно.

Размах был поистине советский

Для ХТЗ спустили следующий план:

• август 1941 - 50 машин;
• сентябрь 1941 – 850 машин;
• октябрь 1941 - 1100 машин.

Однако реальное положение дел было весьма далеко от подобных «хотелок»:

• к 1 сентября 1941 года смежники (Новокраматорский машиностроительный завод) не поставили ни одного бронекорпуса из-за проблем с производством и поставками бронелистов;
• первые 33 машины пришлось собирать с корпусами из обычной, не броневой стали — в документах их именовали «железными»;
• серийное производство началось только в начале сентября 1941 года;
• 18 сентября стартовала эвакуация ХТЗ на восток;
• 20 октября Харьков был занят немецкими войсками.

3.1. Фактические результаты

В Харькове успели собрать около 142 бронетракторов (по некоторым оценкам — 50–60 полностью готовых машин). На СТЗ производство не было развёрнуто вообще — завод был полностью загружен выпуском танков Т-34. К моменту эвакуации на территории ХТЗ осталось 809 шасси в разной степени готовности, которые не удалось доукомплектовать из-за недопоставки брони и деталей

4. Испытания: что показала практика

Опытный образец ХТЗ-16 прошёл полноценную программу испытаний в период 12–28 августа 1941 года, включая:

4.1. Ходовые испытания:

•  пройдено 470 км (из них 240 км по булыжному шоссе, 139 км по просёлку, 69 км по грунтовому грейдерному шоссе);
• средняя скорость: 17 км/ч по шоссе, 8,9 км/ч по пересечённой местности;
• запас хода: 119 км по шоссе, 61 км по пересечённой местности;
• преодолеваемые препятствия: подъём до 25°, крен до 24°, ров шириной 1,3 м, вертикальная стенка 0,55 м, брод глубиной 0,6 м.

4.2. Огневые испытания:

• произведено 247 выстрелов из 45-мм пушки (147 — бронебойными снарядами);
• средняя скорострельность: до 5 выстрелов в минуту;
• кучность стрельбы — ниже табличных значений из-за люфтов в механизме наводки

В ходе испытаний выявлены следующие недостатки:

• перегрев двигателя при температуре воздуха около 30°С;
• недостаточная эффективность системы охлаждения;
• случаи поломки гусениц;
• ограниченный обзор с места механика-водителя;
• недостаточная защита орудийной установки — возможны попадания пуль и осколков в боевое отделение.

Комиссия ГАБТУ КА отметила, что ХТЗ-16 является временной мерой, и рекомендовала ХТЗ в кратчайшие сроки освоить выпуск «полноценных» танков — Т-60.

5. Боевое применение: первый и последний бой

Детальных документов о боевом использовании ХТЗ-16 сохранилось мало, но известные факты позволяют восстановить общую картину.

Рис.9 ХТЗ-16, потерянный в боях. Хорошо видно открытую заднюю дверь для эвакуации экипажа т дверку по левому борту, через которую выходил механик-водитель.

В сентябре 1941 года бронетракторы начали поступать в противотанковые подразделения Харьковского военного округа. Машины распределили следующим образом:

• противотанковая рота 14-й танковой бригады - 8 машин;
• 12-я танковая бригада – 14;
• 133-я танковая бригада - до 36 машин (по документам отправки);
• 71-й отдельный танковый батальон – 8;
• 47-я танковая дивизия – 12;
• 23-й запасной танковый полк – 8.

Также около 10–15 машин в составе отдельного дивизиона участвовали в обороне Полтавы в конце сентября 1941 года — все они были быстро потеряны.

Рис.10 Вариант с иным размещением дверей для экипажа

5.1. Оборона Харькова (октябрь 1941)

К октябрю 1941 года для защиты Харькова был сформирован отдельный противотанковый отряд, в состав которого вошли:

• 25 танкеток Т-27
• 5 лёгких танков Т-26
• 4 тяжёлых танка Т-35
• 13 бронетракторов ХТЗ-16

23–25 октября в городе начались уличные бои. Бронетракторы, судя по воспоминаниям участников, входили в группу, оборонявшую стык Октябрьского, Сталинского и Червонозаводского секторов. Именно на их долю выпала основная тяжесть боёв.

Рис.10 Подбитый ХТЗ-16 в Харькове

Известный эпизод: один из ХТЗ-16 был подбит и сгорел возле здания Центрального универмага (ЦУМ) в Харькове. Экипаж погиб. Эта фотография стала одним из символов отчаянной обороны города.

При отступлении советских войск вся бронетехника отряда была потеряна — часть уничтожена в бою, часть брошена и выведена из строя.

5.2. Другие эпизоды применения

• оборона Москвы: около 10 машин в составе 133-й танковой бригады участвовали в боях под Москвой зимой 1941–1942 гг.;
• брянский фронт: не менее 9 ХТЗ-16 числилось в 150-й танковой бригаде;
• Харьковская операция (май 1942): последние известные случаи боевого применения ХТЗ-16 — при попытке освободить Харьков. Все машины были потеряны.

6. Почему ХТЗ-16 не стал массовым решением?

Несмотря на то, что машина прошла испытания и даже применялась в бою, концепция бронетрактора оказалась тупиковой. Основные причины:

• Низкая подвижность: максимальная скорость 17–18 км/ч по шоссе не позволяла сопровождать танки и пехоту в наступлении.
• Ограниченная огневая мощь: 45-мм пушка с узким сектором обстрела не могла эффективно противостоять современным танкам противника.
• Слабое бронирование: даже 30 мм лобовой брони не защищали от противотанковых орудий вермахта.
• Плохая эргономика: ограниченный обзор, отсутствие радиостанции, неудобное размещение экипажа.
• Технологические проблемы: дефицит бронелистов, сложности с поставками комплектующих, эвакуация заводов.

Главный вывод, сделанный военным руководством: из коммерческого трактора невозможно сделать полноценную боевую машину. Все усилия были сосредоточены на выпуске специализированных танков и САУ.

7. Тактико-технические характеристики ХТЗ-16

8. Наследие ХТЗ-16

ХТЗ-16 не стал переломным решением в ходе войны, но его история важна по нескольким причинам.

Была практически доказана жизнеспособность идеи импровизации в экстремальных условиях — даже «эрзац-техника» могла принести пользу, если применять её с умом. Проект выявил требования к специализированным боевым машинам — опыт ХТЗ-16 помог сформулировать ТТТ для будущих САУ и лёгких танков. Он стал символом самоотверженности — экипажи этих машин шли в бой, понимая, что их шансы на выживание минимальны.

8.1. Сохранившиеся экземпляры:

Оригинальных ХТЗ-16 не сохранилось. Однако в Музейном комплексе УГМК (Верхняя Пышма, Свердловская область) представлена реплика бронетрактора, изготовленная с использованием оригинальных деталей и исторических чертежей.

Рис.12

Рис.13

Рис.14

Рис. 12, 13 , 14 Реплика ХТЗ-16 в Верхней Пышме

Примечание: Данные о количестве выпущенных машин и деталях боевого применения основаны на доступных архивных источниках и публикациях исследователей. Некоторые цифры могут различаться в разных источниках из-за утраты документов в ходе эвакуации и боевых действий.

Большая часть изображений взята с ресурсов Юрия Пашолока

Следуя разработанному плану в части артиллерии немеханизированных стрелковых дивизий, в качестве средств тяги предполагалось использовать для батальонных артиллерийских систем массой 0,2–0,8 т – трехосный автомобиль АМО Ф-15, для полковых орудий массой 1,5–1,7 т – трехосный автомобиль Форд-АА, для артиллерии дивизионного звена массой 2,4–2,8 т – пятитонный автомобиль Я-5.

Однако на текущий момент времени разработка приспособлений закрепления систем для перевозки на автотранспорте в отношении батальонной и новых образцов полковой и дивизионной артиллерии не велась. Указанные работы были проведены только в отношении 76-мм полковой пушки обр. 1927 г. для перевозки на трехосном автомобиле Форд-ААА и 76-мм пушки обр. 1902 г. и 122-мм гаубицы для перевозки на пятитонном грузовике Я-5. Испытания приспособлений, проведенные в механизированной бригаде, выявили необходимость их доработки в направлении унификации и упрощения конструкции.

К сентябрю 1932 г. предполагалось разработать и изготовить опытные комплекты простейших приспособлений универсального типа для погрузки и крепления на машинах орудий, передков, зарядных ящиков и принадлежностей артиллерийских систем. К ноябрю завершить испытания представленных образцов и, приняв окончательные решения по максимальной универсализации всех типов приспособлений, в декабре передать документацию для их валового производства.

В отношении самоходной артиллерии успехи были более весомые. После положительных результатов испытаний опытного образца самоходной установки 76-мм пушки обр. 1927 г. на шасси «Мореленд» установки запустили в серийное производство (45 единиц). Машины предназначались как в качестве орудий сопровождения пехоты, так и для механизированных соединений. Только для механизированных частей предназначалась самоходная установка 76-мм пушки ДРП на шасси трехосного легкового автомобиля «Форд-А», опытный образец которой к этому времени уже проходил испытания на НИАП.

Полученные материалы показали, что поставленных требований – легкость, хорошая подвижность, надежность в работе – трехосный автомобиль «Форд А» обеспечить не мог и в качестве самоходной установки к принятию на вооружение не подлежал.

Для обеспечения поставленных требований к машине предлагалось воспользоваться более тяжелым шасси. К июню 1932 г. ожидалось завершение изготовления опытного образца 152-мм мортиры ДРП на шасси грузового автомобиля «Форд ААА», а в ноябре аналогичной установки на шасси пятитонного грузового автомобиля Я-5.

Что касается использования для самоходных орудий гусеничных шасси разрабатываемых перспективных танков, то в конце ноября 1931 г. на НИАП провели испытания стрельбой самоходной установки 76-мм полковой пушки обр. 1927 г. с укороченным откатом – СУ-1.

Рис.7 Самоходная установка 76-мм полковой пушки обр. 1927 г. с укороченным откатом – СУ-1

Установка пушки была выполнена по временному решению на приспособленной тумбе Гарфорта в закрытом бронированном корпусе на шасси легкого танка Т-26. Проведенные испытания самоход успешно выдержал, продемонстрировав приемлемую прочность ходовой части и лучшую меткость стрельбы, превышавшую табличные значения аналогичной полевой пушки. По результатам испытаний рекомендовалось улучшить условия работы заряжающего и разработать специальную укладку для боекомплекта. Кроме того, на шасси среднего танка Т-28 в 1932–1933 гг. предполагалось разработать самоходные установки для 76-мм зенитной пушки обр. 1931 г., 107-мм пушки обр. 1910 г. и 152-мм мортиры обр. 1931 г.

Учитывая значительные габариты зенитной счетверенной установки 7,62-мм пулемета и невозможность размещения обслуживающего расчета, работы по ее монтажу на шасси Т-26 не велись. Рассматривая основное применение зенитной установки в составе боевого охранения транспортных колонн на марше, приняли решение в качестве базы использовать шасси трехосного автомобиля.

К июлю 1932 г. планировалось завершить изготовление опытных образцов зенитных пулеметных самоходных установок сдвоенного, строенного, счетверенного зенитных 7,62-мм пулеметов ДС и установки сдвоенного 12,7-мм пулемета на шасси трехосного грузового автомобиля «Форд ААА». Машины предназначались для противовоздушной обороны на малых высотах. После проведения сравнительных испытаний к серийному производству приняли установку счетверенного 7,62-мм зенитного пулемета, и выдали заказ на их изготовление в количестве 1000 шт.

Для обеспечения действий танковых частей в составе пехотных подразделений предлагалось дополнить представленную систему вооружения 76-мм дивизионной пушкой и 122-мм мортирой на шасси танка Т-26 и 76-мм пушкой на шасси трактора.

Учитывая реальные перспективы механизации артиллерии на 1933 г. в части комплектации гусеничными тракторами, на заседании у зампреда РВС СССР т. Тухачевского 29 декабря 1932 г. приняли решение использовать все имеющиеся и вновь поступающие трактора только для механизации артиллерийских систем, по своим характеристикам не подлежащих транспортировке конной тягой. Таким образом, в первую очередь механизации подлежали 76-мм зенитные пушки, все системы АРГК большой мощности, 152-мм гаубицы и 107-мм пушки. Вся остальная артиллерия как в мирное время, так и в период мобилизационного развертывания оставалась на конной тяге.

Окончательный план создания самоходной артиллерии РККА был рассмотрен на совещании 10 января 1933 г. Опытные заказы на самоходные установки подлежали размещению на заводах им. Ворошилова (шасси), № 8 (артиллерийские части легких систем) и «Большевик» (артиллерийские части тяжелых систем).

К поставке в войска после изготовления и проведения испытаний планировались:

– самоходная установка с 76-мм пушкой обр. 02/30 г. со стволом в 30 калибров;

– самоходная установка с 152-мм мортирой обр. 1931 г.;

– самоходная установка с 122-мм гаубицей обр. 10/30 г.;

– самоходная установка с 76-мм зенитной пушкой обр. 1931 г.;

– триплекс: с 203-мм пушкой, 305-мм гаубицей и 400-мм мортирой;

– самоходный зарядный ящик;

– самоходная установка с 76-мм полковой пушкой обр. 1927 г. на шасси танкетки Т-27.

Для изготовления установок 76-мм пушки, 152-мм мортиры и 122-мм гаубицы предлагалось разработать единое специальное шасси, близкое по типу к Т-26. Разработка и изготовление возлагались на завод им. Ворошилова со сроком готовности опытных образцов – ноябрь 1933 г. Все финансирование проводилось через НТУ ГАУ, оно же обязывалась выделить двух конструкторов-артиллеристов для форсирования работ.

Для установки 76-мм зенитной пушки обр. 1931 г. завод им. Ворошилова к январю 1934 г. обязывался разработать специальное шасси.

Контроль и финансирование работы выполнялись НТУ УММ.

Учитывая невозможность использования для разработки триплекса имевшихся в наличии шасси серийных танков, заводам им. Ворошилова и «Большевик» в срок апрель – май 1934 г. предлагалось разработать специальные шасси с максимальным использованием освоенных танковых систем и агрегатов. Финансирование возлагалось на НТУ ГАУ, оно же обязывалась выделить трех конструкторов артиллеристов для форсирования работ. Проведение работ контролировалось совместно НТУ ГАУ и НТУ УММ.

Разработка и изготовление шасси-короба самоходного зарядного ящика поручались заводу им. Ворошилова, внутреннего оборудования – заводу № 7. Производство работ планировалось под совместным контролем НТУ УММ и НТУ ГАУ. За изготовление к сентябрю 1933 г. шасси (короб без внутреннего оборудования для укладки огнеприпасов) с соответствующим финансированием отвечало НТУ УММ, ответственность за финансирование и разработку внутреннего оборудования к ноябрю 1933 г. несло НТУ ГАУ.

Разработка и изготовление самоходной установки с 76-мм полковой пушкой на Т-27 к маю 1933 г. поручалось заводу «Красный путиловец» при финансировании по линии УММ.

Таким образом, к началу 1933 г. руководством РККА были четко определены основные направления создания самоходной артиллерии. Однако отсутствие практического опыта боевого применения и междуведомственные противоречия во взглядах на тактическое применение оказали негативное влияние на развитие самоходной артиллерии и не позволили принять на вооружение и развернуть массовое производство многочисленных опытных образцов, разработанных и испытанных до начала Великой Отечественной войны.