Продолжение. Начало смотри здесь.

1. Объект 664: колёсная альтернатива, умершая в зародыше

1.1. Кто, где и когда

Объект 664 разрабатывался параллельно с Объектом 659 в том же Специальном конструкторском бюро Курганского машиностроительного завода. Работы стартовали в начале 1961 года, когда ГБТУ ещё не определилось с типом движителя перспективной БМП. Курганскому заводу поручили проработать два направления: гусеничное (Объект 659) и колёсное (Объект 664).

1.2. Особенности конструкции

В отличие от комбинированного Объекта 659, Объект 664 представлял собой чисто колёсную боевую машину пехоты. Это была попытка КМЗ предложить военным альтернативу колёсным проектам БТРЗ и КБ ГАЗ, но с полноценным боевым модулем БМП.

Корпус — несущий, сварной, из катаных листов броневой стали средней толщины. Компоновка была классической для послевоенных советских БМП:

• моторно-трансмиссионное отделение (МТО) располагалось в передней части корпуса для дополнительной защиты экипажа;
• за ним — отделение управления с местами механика-водителя и командира;
• в средней части монтировалась башня (боевое отделение);
• кормовая часть полностью отдавалась под просторное десантное отделение с выходом бойцов назад.

Ходовая часть — полноприводное колёсное шасси (предположительно по схеме 8×8 с управляемыми передними осями), разрабатываемое с учётом опыта советского ракетостроения и тяжёлого автомобилестроения.

1.3. Вооружение и специальное оборудование

Поскольку детальные ТТТ к комплексу вооружения для всех участников конкурса выдавались централизованно Главным артиллерийским управлением (ГАУ), огневой комплекс Объекта 664 был полностью идентичен другим машинам:

• 73-мм гладкоствольное орудие 2А28 «Гром»;
• спаренный 7,62-мм пулемёт ПКТ;
• пусковая установка для ПТУР 9М14 «Малютка».

Проектировалась полноценная система ПАЗ с герметизацией обитаемых отделений, фильтровентиляционная установка (ФВУ) и водомётные движители для преодоления водных преград вплавь.

1.4. Планируемые ТТХ

1.5. Опытный экземпляр и испытания

Машина осталась исключительно на бумаге в виде пакета чертежей технического проекта. До постройки ходовых макетов или опытных металлических образцов дело не дошло. Соответственно, и полигонные испытания не проводились.

1.6. Чем закончилась работа

Разработка Объекта 664 была официально прекращена тем же решением НТС ГКОТ от 27 июля 1961 года, что и Объект 659. Основные причины:

• оптимизация ресурсов КБ.

Курганскому машзаводу не имело смысла распылять инженерные силы на принципиально разные движители. СКБ КМЗ обязали полностью сконцентрироваться на доработке и улучшении своего гусеничного варианта.

• Концептуальный сдвиг ГБТУ.

Уже к осени 1961 года военные начали склоняться к тому, что перспективная советская БМП для европейского театра военных действий (в условиях ядерной войны) должна быть исключительно гусеничной. Колёсный ход не мог обеспечить требуемый уровень проходимости по глубокой грязи и танковым следам за наступающими тяжёлыми танками Т-62 и разрабатываемым Т-64.

• Провал колёсных альтернатив.

Колёсные проекты БМП от КМЗ (Объект 664) и ЗИЛа (Объект 19) были постепенно вытеснены челябинским Объектом 765.

Объект 664 остался в истории как одна из тех машин, которые так и не вышли за пределы кульманов конструкторов. Однако сам факт его существования свидетельствует о том, что советское военное руководство рассматривало колёсную схему как вполне жизнеспособную альтернативу — просто в конкретных условиях начала 1960-х годов эта схема проиграла гусеничной.

2.  Объект 914: волгоградский «предок» БМД-1

2.1. Кто, где и когда

Проектирование Объекта 914 велось в конструкторском бюро Волгоградского тракторного завода (ВгТЗ) под руководством И.В. Голованова. Работы начались в 1962 году и с самого начала подразумевали создание машины-амфибии, способной передвигаться по любой поверхности. Это решение конструкторской группы было продиктовано практическими соображениями — использование отработанной агрегатной базы плавающего танка ПТ-76 позволяло сократить сроки создания машины, снижая технические риски и удешевляя будущее серийное производство.

Рис.1 Объект 914 в Кубинке

Уже в 1963 году вся эскизная работа была завершена и выпущена в виде рабочей документации, что позволило перейти к сборке боевой машины. В 1964 году опытный образец Объект 914 был представлен военной комиссии и направлен на прохождение полигонных испытаний.

2.2. Особенности конструкции

Объект 914 вобрал в себя весь опыт создания лёгкой плавающей машины, накопленный при работе над ПТ-76. Как и «Объект 911» (предшественник волгоградской школы), новый образец был построен по схеме с кормовым расположением двигателя — решение, которое впоследствии сыграет с образцом злую шутку.

рис.2 Объект 914. Первый образец

Бронированный корпус был сварной конструкцией из катаных броневых листов высокой твёрдости. Инженеры применили дифференцированное бронирование, рассчитывая толщины и углы наклона листов исходя из вероятных углов обстрела. Лобовая часть корпуса имела клиновидную форму с рациональными углами наклона. Это решало сразу две задачи:

• во-первых, увеличивалась приведённая толщина брони (лист толщиной в 10–15 мм, расположенный под углом 60–80 градусов, оказывал сопротивление снаряду, эквивалентное листу толщиной 30–40 мм и более, а также провоцировал рикошеты);
• во-вторых, заострённая форма носа была необходима для улучшения мореходных качеств машины.

Согласно ТТТ того времени, лобовая броня должна была выдерживать попадания бронебойных пуль калибра 23 мм с дистанции 500 метров.

Рис.3 Объект 914. Второй образец

Бортовая броня была тоньше лобовой и предназначалась для защиты от огня стрелкового оружия калибра 7,62 мм и лёгких осколков. Днище корпуса усилили продольными рёбрами жёсткости.

Важной особенностью корпуса была его герметичность — абсолютно все люки, амбразуры и технологические лючки оснащались резиновыми уплотнителями. Это позволяло Объекту 914 плавать и одновременно действовать в условиях радиоактивного заражения — для защиты внутри корпуса создавалось избыточное давление с помощью ФВУ.

2.3. Вооружение

Орудием главного калибра на Объекте 914, как и на предыдущих прототипах, выступало 73-мм гладкоствольное орудие 2А28 «Гром». Пушка отличалась небольшой массой и короткой длиной отката, что позволило установить её в лёгкую башню без риска деформации погона при стрельбе. Боекомплект пушки состоял из 40 выстрелов активно-реактивного типа ПГ-15В. Кумулятивная боевая часть снаряда способна была пробивать до 300 мм стальной брони.

Рис.4 73мм гладкоствольнакя пушка 2А28

Для обеспечения высокой скорострельности (до 10 выстрелов в минуту) в машине установили механизм заряжания, представляющий конвейер с гнёздами для выстрелов.

В единой маске с пушкой «Гром» был установлен 7,62-мм пулемёт ПКТ. Боекомплект пулемёта составлял 2000 патронов.

Для поражения танков противника на дистанциях от 1000 до 3000 метров Объект 914 вооружался ПТРК 9К11 «Малютка» рельсового типа, пусковая установка которого располагалась непосредственно над стволом орудия на крыше башни. Боекомплект из четырёх ракет позволял машине эффективно бороться с танками противника, оставаясь вне зоны досягаемости их ответного огня.

2.4. Двигатель, трансмиссия и ходовая часть

Подвижность Объекта 914 обеспечивал шестицилиндровый рядный дизель В-6Ф, расположенный в кормовой части корпуса. Система охлаждения двигателя — жидкостная, представляла собой уменьшенную копию системы охлаждения среднего танка Т-34 (двигатель был «половинкой» от легендарного танкового В-2). Двигатель развивал мощность 300 л.с. при 2600 об/мин, а учитывая боевую массу машины в 14,4 тонны, удельная мощность составляла около 20,8 л.с./т.

Рис.5 Дизель В-6

Трансмиссия — механическая, заимствованная у плавающего танка ПТ-76. Она включала главный фрикцион сухого трения, пятиступенчатую коробку передач, бортовые фрикционы и бортовые передачи.

Ходовая часть также базировалась на решениях ПТ-76 — она состояла из шести пустотелых опорных катков большого диаметра на борт. Пустотелая конструкция обеспечивала дополнительную плавучесть. Подвеска — индивидуальная торсионная. На передних и задних узлах подвески устанавливались гидравлические амортизаторы.

2.5. Плавание — главная козырная карта

Уникальной характеристикой машины была её способность к плаванию. В отличие от зарубежных аналогов, которые плавали за счёт движения гусениц, Объект 914 оснащался двумя водомётными движителями — они затягивали воду через решётки в днище и выбрасывали её через сопла в кормовом листе, позволяя развивать на воде скорость до 10 км/ч.

Рис.6 Объект 914 преодолеввает водную преграду на испытаниях

Кроме того, водомёты обеспечивали исключительную маневренность — перекрывая заслонку одного из водомётов, можно было развернуть машину практически на месте. Для предотвращения заливания носовой части при входе в воду поднимался волноотражательный щиток.

2.6. Планируемые ТТХ

2.7. Опытный экземпляр и испытания

В отличие от курганских машин, Объект 914 был построен в металле. В 1964 году опытный образец был представлен военной комиссии и направлен на прохождение полигонных испытаний.

Рис.7 Объект 914 входит в воду на испытаниях

Прототип показал себя достаточно манёвренной и надёжной боевой машиной — благодаря мощному двигателю и удачной гидродинамике корпуса, он продемонстрировал отличные ходовые качества как на суше, так и на воде. Водомётные движители обеспечивали достаточную маневренность на плаву, что было критически важно для форсирования рек с ходу.

Однако не всё было так радужно — испытания выявили серьёзные недостатки конструкции. Главным из них, как и в случае с «Объектом 911», было неудобство десантирования. Благодаря кормовому расположению двигателя, солдаты были вынуждены покидать машину через люки на крыше, что под огнём врага было равносильно самоубийству. Совокупность обнаруженных недостатков прототипа не позволила военной комиссии выбрать победителем Объект 914, отдав предпочтение челябинскому Объекту 765.

2.8. Чем закончилась работа

Казалось бы, на этом история опытной машины должна была закончиться, но судьба распорядилась иначе. Наработки Голованова по лёгкому, хорошо вооружённому и отлично плавающему шасси привлекли внимание командования Воздушно-десантных войск — генерал В.Ф. Маргелов искал машину, которую можно десантировать с парашютом вместе с экипажем.

Именно решения, применённые в разработке Объекта 914 и остальных волгоградских прототипов, с значительной ролью доработок, легли в основу Объекта 915 — будущей БМД-1. Таким образом, рассматриваемый прототип стал тем самым технологическим мостом, который позволил советской оборонке перейти от плавающих танков к специализированным машинам десанта.

3. Итоги конкурса: почему победили не они

Все три машины — курганские Объекты 659 и 664, волгоградский Объект 914 — объединяет общая судьба: ни одна из них не стала той самой БМП, которую ждала Советская Армия. Победителем конкурса оказался челябинский Объект 765, впоследствии принятый на вооружение как БМП-1.

Причины этого выбора лежали на поверхности.

• Гусеничная схема была безальтернативной для машины, которая должна была действовать в одном боевом порядке с танками на европейском ТВД.

Колёсные и колёсно-гусеничные гибриды не могли обеспечить требуемую проходимость по глубокой грязи и танковым следам.

• Переднее расположение МТО у челябинской машины обеспечивало лучшую защиту десанта и удобный кормовой выход — то, чего не хватало волгоградским прототипам с их кормовым двигателем.
• Простота и технологичность Объекта 765 позволяли развернуть массовое производство, чего нельзя было сказать о сложных гибридных схемах Кургана.

Однако было бы несправедливо рассматривать эти три машины лишь как «проигравших». Каждая из них внесла свой вклад в развитие советской бронетехники:

• объект 659 и 664 позволили Курганскому КБ накопить опыт проектирования БМП, который впоследствии пригодился при освоении серийного производства БМП-1.
• объект 914 стал технологическим мостом к БМД-1 — первой в мире боевой машине десанта, способной десантироваться парашютным способом.

Конкурс 1960–1965 годов наглядно продемонстрировал, что в советском танкостроении даже «проигравшие» проекты не пропадали даром. Каждая неудачная машина становилась ступенькой, на которую опирался следующий шаг. И в этом, пожалуй, главный урок, который можно извлечь из истории Объектов 659, 664 и 914.

 4. Источники и литература

• Солянкин А.Г., Желтов И.Г., Кудряшов К.Н. Отечественные бронированные машины. XX век. Т. 3. 1946–1965. — М.: Цейхгауз, 2010. — С. 412–428 (раздел о конкурсе БМП).
• Павлов М.В., Павлов И.В. Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг. // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — 2010. — № 10; 2011. — № 11–12.
• Павлов М.В., Павлов И.В. История создания БМП // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — 2010. — № 2, 3, 4, 5.
• Благонравов А.А. Боевые машины пехоты. Зарождение и развитие // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — 2008. — № 5, 6.
• Суворов С. Боевые машины пехоты БМП-1, БМП-2 и БМП-3. — М.: Эксмо, 2011.
• Карпенко А.В. Обозрение отечественной бронетанковой техники (1905–1995 гг.). — СПб.: Невский Бастион, 1996.
• Материалы сайта warriors.fandom.com — статьи «Объект 659», «Объект 664».
• Материалы сайта ruwiki.ru — статьи об Объектах 659, 664, 914.
• Материалы сайта sermonak.narod.ru — «Боевая машина пехоты БМП-1».

1. Материалы Дзен-канала «Броня России» — статьи «На пути к БМП, часть 1, 2, 3», «Последний шаг к БМП» (об Объекте 914).

Продолжение цикла статей о создании БМП (БМД). Начало смотри здесь.

Три дороги к БМП: Объекты 659, 664 и 914 — несостоявшиеся конкуренты челябинского триумфатора

1. Когда пехота потребовалось убрать за броню

К началу 1960-х годов советское военное руководство оказалось перед дилеммой, которую невозможно было решить привычными методами. Ядерная доктрина, принятая на вооружение в конце 1950-х, предъявляла к мотострелковым войскам требования, с которыми существовавшая техника справиться не могла. Пехота, передвигавшаяся на открытых грузовиках или даже на бронетранспортёрах с открытым верхом, оказывалась беззащитной перед ударной волной, световым излучением и проникающей радиацией ядерного взрыва. Требовалась принципиально новая машина — закрытая, герметичная, оснащённая системой противоатомной защиты (ПАЗ), способная не только доставить бойцов к полю боя, но и позволить им вести бой, не спешиваясь.

Стоявшие на вооружении БТР-40, БТР-152 и даже новейший БТР-60П оставались по сути «автобусами до поля боя». Они высаживали десант на безопасном удалении, после чего пехотинцы шли в атаку пешком — точно так же, как в 1945 году. Между тем новая тактика предполагала, что мотострелковые подразделения должны действовать в едином боевом порядке с танками, не отставая от них ни на марше, ни при форсировании водных преград, ни в атаке.

В 1960 году Главное бронетанковое управление (ГБТУ) сформулировало тактико-технические требования (ТТТ) на создание принципиально нового класса техники — боевой машины пехоты (БМП). Задание получили сразу несколько ведущих конструкторских бюро страны: Челябинский тракторный завод (ЧТЗ), Алтайский тракторный завод (АТЗ) в Рубцовске, Волгоградский тракторный завод (ВгТЗ), Брянский автомобильный завод (БАЗ), Курганский машиностроительный завод (КМЗ) и Научно-исследовательский автотракторный институт (НАТИ).

Именно на этом фоне появились три машины, о которых пойдёт речь в этой статье: курганские Объект 659 и Объект 664, а также волгоградский Объект 914. Каждая из них представляла свой взгляд на то, какой должна быть БМП, и каждая по-своему вошла в историю советского танкостроения.

2. Объект 659: курганский гибрид, который не стал БМП

• Кто, где и когда

Проектирование Объекта 659 велось в Специальном конструкторском бюро (СКБ) Курганского машиностроительного завода (КМЗ). Работы стартовали в 1960 году, сразу после получения ТТТ от ГБТУ. Одним из ключевых руководителей и ведущих конструкторов проекта был Феликс Григорьевич Барон — опытный инженер, позже внёсший значительный вклад в развитие курганской школы бронетехники.

Эскизное и техническое проектирование выполнялось в период с 1960 по 1961 год. КМЗ получил от военных задание проработать различные варианты движителей, поскольку ГБТУ на тот момент не отдавало однозначного приоритета ни гусеничной, ни колёсной схеме.

• Особенности конструкции

Объект 659 представлял собой оригинальную колёсно-гусеничную машину. В отличие от рубцовского Объекта 19, у которого колёса и гусеницы находились на машине одновременно, курганская машина получила съёмное гусеничное приспособление. На шоссе она двигалась на колёсах, а на бездорожье экипаж мог установить облегчённую гусеничную ленту поверх катков, повысив проходимость.

Корпус машины сваривался из стальных катаных бронелистов, обеспечивавших защиту от крупнокалиберных пуль и осколков. Механик-водитель и командир размещались в передней части отделения управления по центру. За ними находилось моторно-трансмиссионное отделение (с левой стороны) и элементы трансмиссии (у правого борта). Десантное отделение располагалось в корме, в нём предусматривались места для 8 десантников.

Ходовая часть имела изменяемый клиренс в диапазоне от 400 до 550 мм. Движение на плаву осуществлялось за счёт перемотки гусениц или вращения колёс — по аналогии с более поздней БМП-1.

• Вооружение

Комплекс вооружения был стандартизирован по требованиям конкурса и впоследствии стал тем самым, что пошёл на серийную БМП-1:

73-мм гладкоствольное полуавтоматическое орудие-гранатомёт 2А28 «Гром» (боекомплект 38–40 выстрелов);

7,62-мм пулемёт ПКТ, спаренный с пушкой;

пусковая направляющая для ПТУР 9М14 «Малютка».

Машина оснащалась системой ПАЗ, фильтровентиляционной установкой (ФВУ), ночными приборами наблюдения и радиостанцией Р-123.

• Планируемые ТТХ

• Опытный экземпляр и испытания

Полноценный ходовой прототип Объекта 659 в металле изготовлен не был. КБ КМЗ построило полноразмерный деревянный макет машины для демонстрации макетной комиссии ГБТУ и подготовило полный комплект рабочей конструкторской документации. Заводские полигонные испытания именно Объекта 659 не проводились, так как проект был отклонён на стадии рассмотрения технических проектов и защитных макетов в 1961–1962 годах.

• Чем закончилась работа

Разработка Объекта 659 была официально прекращена 27 июля 1961 года решением совещания Научно-технического совета Государственного комитета по оборонной технике (НТС ГКОТ). Основные причины заключались в следующем.

• Сложность движителя.

Идея гибридного колёсно-гусеничного хода с съёмной гусеницей на практике оказалась слишком переусложнённой, ненадёжной в эксплуатации и требовала много времени на смену хода в полевых условиях.

• Превосходство конкурентов.

Чисто гусеничный проект ГСБК-2 Челябинского тракторного завода под руководством П.П. Исакова (Объект 765) показал колоссальное преимущество по проходимости, защищённости и простоте конструкции. Именно челябинский образец и стал впоследствии легендарной БМП-1.

• Оптимизация ресурсов КБ.

Защита проектов показала, что Курганскому машзаводу не имеет смысла распылять инженерные силы на принципиально разные движители. СКБ КМЗ обязали полностью сконцентрироваться на доработке и улучшении своего гусеничного варианта.

Исторический парадокс: хотя курганский Объект 659 проиграл конкурс, военное руководство оценило производственные мощности и потенциал КБ в Кургане. В результате ЧТЗ отдали под производство тяжёлых танков и ракетных тягачей, а серийный выпуск победившего челябинского проекта БМП-1 передали именно на Курганский машиностроительный завод, который впоследствии стал главным производителем БМП в СССР и России.

К сожалению, ни олдного изображения объекта 659 в источниках, являющихся, на мой взгляд, надёжными, найти не удалось. Поэтому материал публикуется без иллюстраций.

Океончание следует.

Продолжение цикла статей об истории создания БТР в СССР. Начало смотри здесь.

БТР на базе БТ-7: три попытки дать пехоте броню

Когда танк ушёл, а пехота осталась

К середине 1930-х годов перед Красной Армией в полный рост встала проблема, которую до того предпочитали не замечать. Концепция глубокой операции, активно разрабатывавшаяся и насаждавшаяся, требовала, чтобы пехота двигалась в одном темпе с танковыми клиньями. Не за ними, не в нескольких километрах позади, а непосредственно в боевых порядках. Между тем единственным способом перемещения мотострелков оставалась посадка на броню. Боец, сидящий верхом на танке, не защищён ни от пуль, ни от осколков. При первом же обстреле он вынужден спешиваться — и спешиваться под огнём, что превращало его в отличную мишень.

Рис.1 БТ-7

В 1934 году Управление механизации и моторизации (УММ) РККА выдало техническое задание на создание гусеничных бронетранспортёров. База была определена однозначно: перспективный быстроходный танк БТ-7 и опытный Т-46.

Рис.2 Т-46-1

Логика была железной — БТР должен обладать той же подвижностью, что и сопровождаемые танки. Колёсные машины на бездорожье мгновенно отставали от гусеничной техники. Пехота не должна была ждать, пока танки остановятся.

Бумажный БТР: девять мест и два люка

Проект бронетранспортёра на базе БТ-7 предусматривал радикальную переработку корпуса. Стандартная башня с 45-мм пушкой 20К демонтировалась, подбашенная коробка расширялась и переоборудовалась под закрытое десантное отделение.

К сожалению, в открытых источниках я не смог найти ни проекций, ни чертежей этого БТР. Однако то, с чем смог ознакомиться, позволило предложить вашему вниманию внешний вид, который мог иметь БТР, реализованный в металле. Это фото пластиковой модели, которая сейчас реализуется на OZON.

Рис.3 БТР на базе танка БТ-7 (возможный вид)

Вместимость варьировалась в зависимости от вооружения десанта. При наличии двух ручных пулемётов ДП бронетранспортёр рассчитывался на девять бойцов. Если же группа усиливалась двумя станковыми пулемётами «Максим», число мест сокращалось до шести. Собственный экипаж состоял из двух человек — механика-водителя и командира машины.

Посадка и спешивание десанта предусматривались через два люка: верхний в крыше десантного отделения и нижний в днище корпуса. Идея нижнего люка была продиктована желанием обеспечить эвакуацию под огнём, когда верхний превращался в мишень для противника.

Рис.4 БТР на базе танка БТ-7. Вид сзади (возможный вид)

Однако именно эта схема впоследствии стала одной из причин закрытия проекта: заднее расположение двигателя М-17Т на БТ-7 означало, что десантникам пришлось бы покидать машину наверх и вбок, подставляясь под огонь. Безопасного кормового выхода, подобного тем, что появятся на БТР-50 полтора десятилетия спустя, конструкция не предусматривала.

Рис.5 БТР на базе танка БТ-7. Вид спереди сверху (возможный)

Вооружение самого БТР планировалось скромным, но достаточным для самообороны: 7,62-мм пулемёт ДТ во вращающейся башенке, заимствованной у малого плавающего танка Т-37/Т-38. Помимо пулемёта, машина оснащалась лёгкой переносной огнемётной установкой. Для ведения огня десантом из личного оружия в бортах корпуса предусматривались амбразуры, закрываемые броневыми крышками.

Рис.6 БТР на базе танка БТ-7. Вид слева сзади (возможный)

Дополнительно проектом оговаривалось оснащение БТР оборудованием для подводного вождения (ОПВТ) и средствами связи. В качестве последних — и это характерно для эпохи — фигурировали семафоры и сигнальные флажки. Радиостанция на бронетранспортёре не предусматривалась: в середине 1930-х годов рации были дороги, тяжелы и дефицитны.

Рис.7 БТР на базе танка БТ-7. Вид справа спереди (возможный)

Примечательно, что УММ закладывало в проект идею унификации платформы. Предполагалось, что на этой же базе можно выпускать целую линейку вспомогательных машин: самоходную зенитную установку для войск ПВО, штабной командирский танк и санитарно-эвакуационную машину для вывоза раненых с поля боя.

Ни одного опытного образца бронетранспортёра на базе БТ-7 построено не было. Причины были системными.

Рис.8 БТР на базе танка БТ-7. Вид справа (возможный)

Во-первых, в руководстве РККА середины 1930-х годов попросту отсутствовало чёткое видение роли бронетранспортёров — десант на танковой броне считался решением достаточным.

Во-вторых, сказывался дефицит шасси: танковое производство было полностью загружено выпуском линейных боевых машин, и выделять дефицитные агрегаты и двигатели М-17 на вспомогательный транспорт считалось нерациональным.

КБТ-7: бронированный штаб на колёсах Кристи

В отличие от чисто транспортного БТР, проект командирской машины на шасси БТ-7 дошёл до стадии полноценного рабочего прототипа. В 1937 году в Научно-исследовательском автотракторном институте (НАТИ) под руководством ведущего конструктора Н.И. Коротоношко спроектировали и построили КБТ-7 — командирский быстроходный танк. По сути, это был прообраз защищённой командно-штабной машины, выполнявшей функции тяжёлого бронетранспортёра для офицерского состава.

Рис.9 Командирская машина на шасси БТ-7

Вместо башни на шасси БТ-7 установили просторную неподвижную броневую рубку высотой 600 мм и шириной, равной ширине корпуса. Бронирование рубки составляло 13–20 мм. Отсутствие кругового обстрела компенсировалось четырьмя шаровыми установками для пулемёта ДТ во всех стенках рубки. Штатно вооружение состояло из двух ДТ, установленных в переднем и правом бортовом листах. Третий, запасной, пулемёт одновременно служил зенитным — для него на крыше рубки смонтировали турель П-40, а в полу предусмотрели подъёмную площадку. Боекомплект составлял 31 магазин.

Экипаж КБТ-7 насчитывал четыре человека: командир подразделения, штабной командир, радист-пулемётчик и механик-водитель. Командир размещался сзади водителя справа, штабной командир — сзади-слева, радист — посередине у перегородки моторного отделения. Для оперативной работы внутри рубки монтировался складной штабной стол для карт.

Особое внимание уделили средствам связи. Для связи на близком расстоянии применялась радиостанция РТУ, на дальнем — 71-ТК-1. Управление внутри подразделений осуществлялось с помощью светосемафора СТО на крыше рубки. Для связи с авиацией оборудовали танковое авиасигнальное приспособление ТАСП: четыре полотнища размером 1900×600 мм на крыльях танка для дневной сигнализации и четыре фары в броневых стаканах для ночной.

Для наблюдения за местностью служили два командирских прибора ПТК и четыре смотровых прибора типа «триплекс» — по одному в каждой стенке рубки.

Испытания КБТ-7 прошли на полигоне в Кубинке в 1937 году. Результат оказался неоднозначным. В отчёте отмечалось: «В результате испытаний был выявлен целый ряд недостатков, который дал основание не рекомендовать танк для принятия на вооружение. Требовалась доработка танка, и признавалось желательным провести войсковые испытания КБТ-7». В серию КБТ-7 не запустили. Армия требовала все имеющиеся шасси БТ-7 перерабатывать исключительно в линейные пушечные танки.

ХБТ-7: бронированный заправщик на передовой

Ещё одним направлением работ на шасси БТ-7 стало создание машин специального снабжения. Аббревиатура ХБТ расшифровывалась как «химический быстроходный танк», однако часть машин этого семейства выполняла сугубо транспортные функции.

Рис.10 Машина специального снабжения на базе БТ-7

В июле–августе 1937 года проходили испытания опытного образца ХБТ-7. С серийного БТ-7 сняли 45-мм пушку, ликвидировали все укладки снарядов, рацию и антенну. Специальное оборудование, изготовленное московским заводом «Компрессор», включало два резервуара прямоугольной формы ёмкостью 300 литров каждый, закреплённых по бортам на приклёпанных к броне кронштейнах и прикрытых броневыми листами толщиной 10 мм. Центробежный насос производительностью 1200 литров в минуту при 3000 оборотах создавал давление до 13 кг/см² и приводился во вращение от коленвала двигателя через фрикцион грузовика ЗИС-6 и редуктор.

При испытаниях танк был догружен балластом из расчёта полной боевой укладки и снаряжения химической аппаратуры. Это привело к значительной перегрузке: общая масса достигла около 15 тонн. Комиссия зафиксировала поломку деталей ходовой части, перегрев двигателя и невозможность ведения стрельбы из пулемёта ДТ. Вердикт был однозначен: «Танк ХБТ-7 в том виде, в каком он представлен опытным образцом, не может быть рекомендован для принятия на вооружение РККА».

Однако сама идея бронированной машины снабжения на быстроходном шасси не умерла. В ходе эксплуатации линейных химических танков стало очевидно, что им нужны специализированные бронированные машины подвоза огнесмесей и топлива. Фактически это были тяжёлые гусеничные бронированные заправщики, обладавшие той же скоростью и манёвренностью, что и линейные БТ-7, — до 73–86 км/ч по шоссе. Они могли осуществлять снабжение и дозаправку наступающих танковых батальонов непосредственно на передовой, под артиллерийским и пулемётным огнём противника.

Почему ни один проект не пошёл в серию

Все три направления работ на шасси БТ-7 — десантный БТР, командирская машина и машина снабжения — объединяет общая судьба. Ни одна из них не была принята на вооружение и не пошла в серийное производство.

Причины в каждом случае были своими, но корень один: предвоенная экономика СССР не могла позволить себе роскошь расходовать дефицитные танковые шасси на вспомогательные машины. Заводы работали на пределе, выпуская линейные БТ-7 для танковых бригад. Каждый корпус, каждый двигатель М-17, каждая коробка передач были на счету.

Кроме того, в руководстве РККА середины 1930-х годов отсутствовала чёткая доктрина применения специализированных бронетранспортёров. Считалось, что десант на танковой броне — решение вполне достаточное. Идея посадить пехоту внутрь бронированной машины казалась излишеством, на которое не хватало ни ресурсов, ни, главное, понимания.

Результат оказался предсказуемым. В Великую Отечественную войну советские танковые части вступили без специализированных гусеничных БТР. Первыми массовыми машинами этого класса стали ленд-лизовские американские полугусеничные бронетранспортёры М3 и М5. Собственный же гусеничный бронетранспортёр — БТР-50 — появился лишь в 1954 году, когда опыт войны уже убедительно доказал: пехота без брони — это пехота, несущая потери там, где их можно было избежать.

Источники и литература:

1. Барятинский М., Коломиец М. Лёгкий танк БТ-7 // Бронеколлекция. — 1996. — №5 (8). — С. 28–34 (раздел «Опытные и экспериментальные образцы техники на базе танка БТ-7»).
2. Солянкин А.Г., Павлов М.В., Павлов И.В., Желтов И.Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век. Т. 1. 1905–1941. — М.: Экспринт, 2002.
3. Пашолок Ю. Проект бронетранспортёра на базе танка БТ-7 // alternathistory.ru.
4. Материалы сайта armedman.ru — Боевые машины на базе БТ-7.

СУ-БУ-10: береговая самоходка инженера Толочкова, или как 152-мм пушку пытались посадить на гусеницы

Когда берег потребовал мобильности

К началу 1930-х годов система береговой обороны Советского Союза представляла собой зрелище удручающее. Стационарные батареи, построенные ещё в дореволюционную эпоху, были привязаны к конкретным позициям и не могли реагировать на изменившуюся обстановку. Мобильных средств береговой артиллерии, способных быстро занять новую огневую позицию, отразить десант и столь же быстро сменить дислокацию до подхода корабельной артиллерии противника, попросту не существовало.

Между тем военно-политическое руководство страны в полной мере осознавало уязвимость морских границ. Вторая пятилетка, объявленная курсом на «максимально полное перевооружение РККА», предполагала резкое наращивание мобильности всех родов войск. Артиллерия большой и особой мощности, традиционно являвшаяся наименее подвижным компонентом вооружённых сил, должна была получить самоходные лафеты.

Рис.1 СУ-БУ-10 (это и следующие изображения взяты из статьи Юрия Пашолок)

В этом контексте и родилась идея создания самоходной береговой установки — машины, способной нести мощное орудие калибра 152 мм и более, самостоятельно занимать огневую позицию на побережье и столь же самостоятельно её покидать до того, как корабельная артиллерия противника успеет подавить батарею ответным огнём.

Кто, где и когда: рождение проекта

Проект, получивший впоследствии обозначение СУ-БУ-10 (Самоходная Установка Береговая, 10 тонн — по одной из версий расшифровки индекса), был разработан в 1933 году. Автором проекта являлся инженер Толочков — специалист Артиллерийского управления РККА, занимавшийся вопросами механизации береговой артиллерии.

Рис.2 СУ-БУ-10 в походном (сверху) и в боевом положении

Следует отметить, что в отличие от большинства проектов тяжёлых САУ того периода, о которых сохранились хотя бы фрагментарные документальные свидетельства, о работе Толочкова известно крайне мало. В открытых источниках его фамилия встречается преимущественно в контексте упоминания самой машины, без подробностей о ходе проектирования, составе рабочей группы или конкретных этапах разработки. Ни одного изображения проекта в архивах, доступных исследователям, не обнаружено.

Контекст, в котором разрабатывалась СУ-БУ-10, хорошо задокументирован. 17 сентября 1931 года Спецмаштрест получил задание на разработку средств механизации артиллерии большой и особой мощности. Документ предусматривал создание двух семейств самоходных установок: «самоходного корпусного триплекса» и «триплекса Тяжёлой Артиллерии Особого Назначения» (ТАОН). В состав последнего должна была войти 152-мм пушка большой мощности — именно тот класс орудия, которое предполагалось установить на СУ-БУ-10.

Эскизные проекты были рассмотрены в июле 1932 года и в целом одобрены. Однако для «триплекса ТАОН» не нашлось вооружения: ни 152-мм пушка большой мощности, ни 305-мм мортира к тому моменту ещё не были созданы. На проработку был подан лишь гаубичный вариант с 203-мм орудием Б-4, ставший впоследствии знаменитой СУ-14.

Тем не менее потребность в береговой самоходной установке никуда не исчезла. Именно в этом вакууме и появился проект Толочкова.

Что планировалось установить: орудие Б-10

Главным и единственным вооружением СУ-БУ-10 должна была стать 152-мм береговая пушка Б-10. Это орудие представляло собой мощную систему с высокой начальной скоростью снаряда — порядка 880 м/с, что обеспечивало дальность стрельбы свыше 25 километров. По тем временам это был исключительно серьёзный показатель, позволявший держать под огневым контролем значительный участок побережья.

Рис.3 Пушка Б-10 на боевой позиции

Выбор именно Б-10 был не случаен. К началу 1930-х годов береговая артиллерия РККА испытывала острую потребность в современном орудии среднего калибра, способном поражать корабли на большом удалении. 152-мм калибр являлся оптимальным компромиссом между мощностью снаряда и скорострельностью. Орудие Б-10, разработанное для стационарных береговых батарей, обладало превосходной баллистикой, но было привязано к месту установки. Самоходный лафет должен был решить эту проблему.

Для прицельной стрельбы предполагалось использовать штатные прицельные приспособления берегового орудия, адаптированные для установки на подвижной платформе. Конкретные данные о типе прицела в открытых источниках не приводятся.

База для шасси: двигатель М-17Т

Одним из наиболее интересных вопросов является выбор базы для шасси СУ-БУ-10.

Рис.4 СУ-БУ-10 на марше

Согласно имеющимся данным, на машине планировалась установка карбюраторного двигателя М-17Т мощностью 500 л.с. Это был авиационный двигатель, адаптированный для наземного применения, широко использовавшийся на тяжёлых танках Т-28 и Т-35.

М-17Т представлял собой четырёхтактный двенадцатицилиндровый V-образный карбюраторный двигатель жидкостного охлаждения. При мощности 500 л.с. он обеспечивал удельную мощность порядка 10 л.с./т при боевой массе машины около 50 тонн. Для сравнения: серийный танк Т-28 с тем же двигателем имел массу 25 тонн и удельную мощность 20 л.с./т.

Выбор М-17Т был логичным: к 1933 году этот двигатель был хорошо освоен промышленностью, выпускался серийно и имел отработанную систему снабжения запасными частями. Альтернативных силовых установок сопоставимой мощности в советском моторостроении того периода попросту не существовало.

Трансмиссия машины, судя по аналогичным проектам того периода, должна была включать многодисковый главный фрикцион сухого трения, механическую коробку передач, бортовые фрикционы с плавающими ленточными тормозами и бортовые редукторы. Конкретные данные о типе трансмиссии СУ-БУ-10 в открытых источниках не приводятся.

Рис.5 СУ-БУ-10 ведёт огонь

Ходовая часть машины, по всей видимости, проектировалась с нуля, хотя не исключено использование отдельных узлов от тяжёлых танков Т-35 или Т-28, как это практиковалось в проектах СУ-14 и СУ-7.

Бронирование и защита

Бронирование СУ-БУ-10 составляло 20 мм в лобовой части, 16 мм в бортах и 12 мм в корме. Это был типичный уровень защиты для самоходных установок того периода, рассчитанных на противодействие осколкам артиллерийских снарядов и пулям стрелкового оружия.

Такая защита была обусловлена тактическим назначением машины. Береговая самоходка не предназначалась для действий на переднем крае в условиях прямого огневого контакта с противником. Её задачей было занятие огневой позиции на побережье, отражение десанта или корабельного обстрела и быстрая смена позиции. В этих условиях тяжёлое противоснарядное бронирование было избыточным и лишь перегружало шасси.

Конструкция: две позиции

Главной конструктивной особенностью СУ-БУ-10, отличавшей её от всех других проектов тяжёлых САУ того периода, являлось наличие двух рабочих позиций орудия: походной и боевой.

Рис.6 Вид сбоку СУ-БУ-10 в походном и боевом положении

В походном положении орудие располагалось вдоль корпуса машины. Стрельба из этой позиции была теоретически возможна, однако углы горизонтального наведения отсутствовали полностью. Машина могла вести огонь только в направлении движения или строго назад, в зависимости от ориентации ствола.

Для полноценной стрельбы требовался переход в боевое положение, при котором орудие разворачивалось и устанавливалось на подготовленной платформе. Этот процесс занимал значительное время — точные данные о продолжительности развёртывания в открытых источниках не приводятся, но по аналогии с другими тяжёлыми САУ того периода можно оценить его в 15–30 минут.

Рис.7 Су на марше

Такая схема была компромиссом между требованиями мобильности (возможность быстрого перемещения по побережью) и требованиями огневой эффективности (возможность ведения полноценного огня с широкими углами наведения). В условиях береговой обороны, где угроза высадки десанта обычно обнаруживалась заблаговременно, время развёртывания в боевое положение не являлось критическим фактором.

Тактико-технические характеристики

На основании имеющихся данных можно привести следующие характеристики СУ-БУ-10:

Максимальная скорость 22 км/ч для 50-тонной машины была более чем приемлемой. Для сравнения: буксируемая 152-мм пушка Б-10 на штатном лафете перемещалась со скоростью не более 8–10 км/ч даже по шоссе. Самоходный лафет давал двукратный, а то и трёхкратный выигрыш в мобильности.

Результаты разработки: проект на бумаге

Проект СУ-БУ-10 так и не вышел за стадию эскизного проектирования. Ни одного опытного образца изготовлено не было. Ни одного полигонного испытания не проводилось. Машина осталась исключительно на бумаге.

Рис.8 СУ-БУ-10 ведёт бой

Причины, по которым проект не был реализован, носят системный характер и типичны для большинства нереализованных советских САУ предвоенного периода.

• Во-первых, отсутствие подходящего орудия.

К моменту завершения эскизного проекта в 1933–1934 годах пушка Б-10 ещё не была доведена до серийного производства. Работы по созданию береговых орудий среднего калибра шли медленно, и выделение стволов для опытной самоходки было невозможно.

• Во-вторых, перегруженность промышленности.

Кировский завод и завод № 185 в Ленинграде были заняты доводкой и серийным производством танков Т-28 и Т-35. Выделение ресурсов на проект береговой самоходки, не имевшей приоритетного статуса, было нереалистичным.

• В-третьих, изменение приоритетов.

К середине 1930-х годов руководство РККА сделало выбор в пользу развития танковых войск и тяжёлых танков прорыва. Береговая оборона была отодвинута на второй план. Проект Толочкова оказался несвревпеменным.

• В-четвёртых, репрессии 1936–1938 годов, обрушившиеся на конструкторские кадры, окончательно похоронили многие перспективные разработки.

Арест П.Н. Сячинтова в декабре 1936 года и его расстрел в мае 1937 года фактически обезглавили работы по тяжёлым САУ. Волна арестов прокатилась по всем конструкторским бюро, связанным с артиллерийским производством.

Контекст: почему проект был обречён

Чтобы понять, почему СУ-БУ-10 не имела шансов на реализацию, достаточно взглянуть на общую картину развития советских тяжёлых САУ предвоенного периода.

Из примерно 150 моделей САУ, предлагавшихся к созданию в 1930–1941 годах, подавляющее большинство не продвинулось дальше стадии эскизного проекта. По 20–30 процентам из них либо ничего не предпринималось, либо работы прекращались на этапах проработки. Основная часть проектов останавливалась на этапе изготовления 1–5 опытных образцов. Причины остановки были типичными: неудачные испытания, прекращение производства базового танка, арест конструкторов, изменения в системе вооружения.

На пальцах одной руки можно пересчитать модели САУ, изготовленные в количестве 5–30 образцов. Часть из них попала в войска. Но это были лёгкие и средние машины — СУ-5, СУ-12, БТ-7А. Ни одна тяжёлая САУ, предусмотренная «системой артиллерийского вооружения РККА», принятой в 1933 году, к концу 1937 года не выпускалась серийно.

СУ-БУ-10 была одним из множества проектов, погребённых под обломками этой системы.

Итоги и значение

Проект СУ-БУ-10 остался в истории отечественного танкостроения как один из первых опытов создания мобильной береговой самоходной артиллерийской установки. Идея была правильной и своевременной: береговая оборона действительно нуждалась в мобильных огневых средствах, способных быстро реагировать на изменение обстановки.

Однако реализация этой идеи в условиях советской промышленности начала 1930-х годов была невозможна. Не было ни подходящего орудия, ни свободных производственных мощностей, ни политической воли. Проект был обречён ещё до того, как первый чертёж лёг на кульман.

Тем не менее работа Толочкова имела определённое значение. Она продемонстрировала, что задача создания мобильного берегового орудия на гусеничном шасси в принципе решаема. Она выявила круг технических проблем, которые предстояло решить при создании подобных машин. И она заложила концептуальную основу для будущих проектов береговых самоходок, которые, впрочем, так и не были реализованы в предвоенный период.

Первая серийная тяжёлая САУ в СССР появилась лишь в 1942 году — СУ-152 на шасси КВ-1С. Но это была штурмовая машина, не имеющая ничего общего с береговой обороной. Концепция мобильного берегового орудия на гусеничном шасси так и осталась нереализованной до конца войны.

СУ-БУ-10 разделила судьбу десятков других проектов тяжёлых и сверхтяжёлых САУ предвоенного периода: амбициозный замысел, столкновение с реальностью, забвение. История не сохранила даже имени инженера Толочкова в полном виде. Лишь сухая строчка в перечне нереализованных проектов напоминает о том, что когда-то, в далёком 1933 году, кто-то пытался посадить 152-мм береговую пушку на гусеницы.

Источники и литература

1. Свирин М.Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919–1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — 384 с. — (Война и мы. Советские танки). — С. 45–78 (глава о тяжёлых САУ предвоенного периода).
2. Солянкин А.Г., Павлов М.В., Павлов И.В., Желтов И.Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век. 1905–1941. — М.: Экспринт, 2002. — Т. 1. — 344 с. — С. 276–291 (раздел о тяжёлых САУ).
3. Мухамедова Э. Неизвестные проекты тяжёлых крупнокалиберных штурмовых САУ СССР // Альтернативная история. — [Электронный ресурс].
4. Википедия: статья «СУ-7» — экспериментальная советская тяжёлая самоходная артиллерийская установка. — [Электронный ресурс].
5. Коломиец М., Свирин М. «Триплексы» СУ-14 // Танкомастер. — 1997. — № 3. (общий контекст развития тяжёлых САУ, триплекс ТАОН, задание от 17 сентября 1931 года).
6. Бронетехника. Народ. Ру: Тяжёлая самоходная артиллерийская установка СУ-14. — [Электронный ресурс].
7. Военная книга (war-book.ru): Самоходная артиллерийская установка СУ-14. — [Электронный ресурс].

Окончание. Начало смотри здесь.

СУ-14-Бр-2: перевооружение на 152-мм пушку

Рис.12 СУ-14-1 с дополнительным бронированием (эталонный образец с пушкой Бр-2) на Полигоне НИИБТ. октябрь 1940 года

В конце ноября 1936 года с Уралмашзавода и завода «Баррикады» были доставлены 152-мм длинноствольные орудия У-30 и Бр-2, после чего сразу начался их монтаж на обе опытные САУ.

Рис.13 Проекции СУ-14-Бр-2

Особо удачной тогда казалась установка Бр-2: эта пушка серийно производилась с 1936 года в двух базовых модификациях, с глубокой и мелкой нарезкой ствола.

Рис.14 Забронированная САУ СУ-14 с пушкой У-30 на испытаниях в Киевском Особом ВО. Июль 1940

Для неё использовалось только два типа боеприпасов (осколочно-фугасный и бетонобойный), максимальная скорость снаряда составляла 880 м/с, а дальность стрельбы достигала 27 км, что делало СУ-14 уникальной по огневой мощности.

Рис.15 СУ-14 с пушкой У-30. 1936 год

В феврале 1937 года модернизированные таким образом СУ-14 и СУ-14-1 успешно прошли полный цикл испытаний. Планом на 1937 год предусматривалось изготовление установочной серии из пяти машин СУ-14-Бр-2, а с 1938 года предполагалось наладить их серийный выпуск. К лету 1939 года планировали создание 280-мм самоходной мортиры СУ-14-Бр-5.

Репрессии: гибель проекта

Планы были радужные, однако вторая часть истории ТАОН завершилась более трагически, чем первая. 31 декабря 1936 года был арестован П.Н. Сячинтов. Его осудили по статье 58 пп. 6, 7, 8 и 11: шпионаж, подрыв государственной промышленности, террористические акты, саботаж и подрывная работа в коллективе. Суд состоялся 5 мая 1937 года, а расстрел — на следующий день. Та же участь постигла создателя гаубицы Б-4, начальника завода «Большевик» Магдесиева.

Рис.16 Забронированная СУ-14 с пушкой У-30 на испытаниях в Киевском особом ВО. Июль 1940

Все работы по подготовке серийного производства САУ были остановлены. Два готовых образца передали на хранение военному складу №37 в Москве. Вплоть до конца 1942 года РККА так и не получила ни одной специализированной тяжёлой САУ.

Экранировка 1940 года: опоздавшая на войну

Вспомнили о СУ-14 лишь в декабре 1939 года, при штурме «линии Маннергейма».

Рис.17 Проекции СУ-14-Бр-2 «экранированный»

Красная Армия, столкнувшись с мощными современными укреплениями, остро ощутила потребность в бронированных артиллерийских установках крупных калибров. Постановлением Комитета Обороны СССР от 17 января 1940 года «О спецзаданиях для нужд Действующей армии» заводу №185 имени С.М. Кирова поручалось «отремонтировать и экранировать броневыми листами две СУ-14». Предполагалось, что экранированные самоходки смогут свободно подходить к финским дотам на 1,5–2 км и расстреливать их прямой наводкой.

Рис.18 Су-14-Бр-2

В конце января 1940 года машины прибыли из Москвы на завод. Однако работа затянулась: броневые листы с Ижорского завода начали поступать только в конце февраля. Экранировка была завершена лишь к 20 марта, когда боевые действия уже закончились. Самоходки, получившие дополнительную броню толщиной 30–50 мм, полностью закрывшую боевое отделение, стали весить 64 тонны.

Рис.19 Су-14-Бр-2

27 марта машины прошли обкатку протяжённостью 26 км. Отмечалось, что «на 3-4-й передаче скорость не превышает 20–22 км/ч; при движении по целине двигатель работает напряжённо, развороты происходят тяжело». Из-за сильной перегрузки на опытном образце СУ-14 резиновые бандажи опорных катков заменили металлическими.

Рис.20 Су-14-Бр-2

В апреле 1940 года СУ-14 и СУ-14-Бр-2 проходили испытания на НИАПе, а в июле — в составе группы танков капитана П.Ф. Лебедева в Киевском Особом военном округе. В сентябре 1940 года обе машины передали на хранение НИБТПолигону.

Оборона Москвы: последний бой

С консервации САУ были сняты только осенью 1941 года, когда немцы подошли вплотную к Москве. Обе СУ-14 вместе с опытной СУ-100Y включили в состав «Отдельного тяжёлого дивизиона особого назначения» и выдвинули к станции Кубинка. Экипажи получили задание вести стрельбу по наступающему противнику с закрытых позиций. Однако данных о боевом применении СУ-14 найти пока не удалось. Вполне возможно, что ни одного выстрела они так и не сделали.

Рис.21СУ-14-Бр-2

Обоим самоходкам удалось пережить войну. Опытный образец СУ-14 был отправлен на слом в 1960-е годы, а «экранированный» СУ-14-1 (с пушкой Бр-2) передали музею БТТ в Кубинке, где он находится до настоящего времени. В 2019 году силами художников-реставраторов Центрального парка «Патриот» СУ-14-1 была отреставрирована.

Тактико-технические характеристики

Почему СУ-14 не приняли на вооружение

Причины, по которым самоходные установки СУ-14 так и не стали серийными, носят комплексный характер.

• Во-первых, репрессии.

Арест и расстрел П.И. Сячинтова в 1937 году фактически обезглавили работы по тяжёлым САУ. Вместе с ним исчезли кадры, документация, производственные связи. Восстановить этот потенциал в предвоенные годы не удалось.

• Во-вторых, низкая скорострельность.

На испытаниях СУ-14 показывала темп стрельбы 1 выстрел за 5,7 минуты — более чем в два раза хуже буксируемой Б-4. Для машины, которая должна была действовать на переднем крае, это было неприемлемо.

• В-третьих, ненадёжность шасси.

Трансмиссия Т-28 и ходовая часть Т-35 не были рассчитаны на 48-тонную машину. Поломки следовали одна за другой: трескались траки, ломались коробки передач, перегревались двигатели.

• В-четвёртых, изменение концепции.

К 1939–1940 годам руководство РККА сделало выбор в пользу тяжёлых танков с крупнокалиберными орудиями в башнях (КВ-2), а не специализированных САУ. СУ-14 с её открытой платформой и ограниченным углом горизонтального наведения проигрывала эту конкуренцию.

• В-пятых, опоздание.

Когда в советско-финской войне возникла острая потребность в бронированных штурмовых САУ, экранировать СУ-14 не успели. К моменту завершения работ боевые действия уже закончились.

Итоги и значение

СУ-14 осталась в истории как первый советский тяжёлый самоход и как наглядный пример того, как репрессии и нерешительность руководства могут похоронить перспективный проект. Концепция машины была правильной и опережала своё время: самоходный лафет для тяжёлого орудия с возможностью стрельбы прямой наводкой по укреплениям. Но реализация оказалась преждевременной для промышленности и военной доктрины 1930-х годов.

К идее тяжёлой самоходной артиллерии вернулись лишь в ходе Великой Отечественной войны, когда на шасси КВ-1С создали СУ-152, а затем ИСУ-152. Но это были уже совсем другие машины, создававшиеся в других условиях и другими людьми.

Единственный сохранившийся экземпляр — СУ-14-1 с пушкой Бр-2 в бронированной рубке — стоит в Кубинке как памятник несбывшимся надеждам предвоенного советского танкостроения. В компьютерных играх за характерную форму корпуса машина получила прозвище «холодильник». Но для историков бронетехники это не «холодильник», а первый шаг по пути, который привёл к «Зверобою» и «Объекту 212».

Источники и литература:

1. Коломиец М., Свирин М. «Триплексы» СУ-14 // Танкомастер. — 1997. — №3.
2. Свирин М.Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919–1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2008.
3. Солянкин А.Г., Павлов М.В., Павлов И.В., Желтов И.Г. Отечественные бронированные машины. ХХ век. 1905–1941. — М.: Экспринт, 2002. — Т.1. — С. 276–279.
4. Коломиец М. Зимняя война. «Ломят танки широкие просеки...». — М.: Яуза, Эксмо, 2017. — С. 278.
5. Исмагилов Р., Корнюхин Г., Проказов Б. Артиллерия и миномёты ХХ века. — Смоленск: Русич, 2001.
6. Материалы сайта zonwar.ru — Самоходная артиллерийская установка СУ-14.
7. Материалы сайта bronetehnika.narod.ru — Тяжёлая самоходная установка СУ-14.
8. Материалы сайта war-book.ru — Самоходно-артиллерийская установка СУ-14.
9. Материалы сайта hisofweapons.ucoz.ru — СУ-14.
10. Материалы парка «Патриот» — Тяжёлая самоходная артиллерийская установка СУ-14-2.
11. Википедия: статья «СУ-14».

Продолжаем рассматривать историю создания САУ в СССР. Начало смотри здесь.

 СУ-14: самоходный лафет для «триплекса ТАОН», который так и не стал серийным

Когда буксируемая артиллерия перестала устраивать

К началу 1930-х годов в руководстве Красной Армии сформировалось устойчивое понимание: тяжёлая артиллерия большой и особой мощности не может далее существовать исключительно в буксируемом варианте. Опыт Первой мировой войны наглядно показал, что на перевод тяжёлого орудия из походного положения в боевое уходят десятки минут, а то и часы. За это время обстановка на поле боя может измениться кардинально. Самоходный лафет решал эту проблему: орудие прибывало на позицию уже готовым к стрельбе, а при необходимости столь же быстро покидало её.

17 сентября 1931 года Спецмаштрест получил задание на разработку средств механизации артиллерии большой и особой мощности. Документ предусматривал создание двух семейств самоходных установок. Первое — «самоходный корпусной триплекс», состоявший из 107-мм пушки образца 1910/30 годов, 152-мм гаубицы образца 1909/30 годов и 203-мм мортиры образца 1930 года. Второе — «триплекс Тяжелой Артиллерии Особого Назначения» (ТАОН), в который должны были войти 152-мм (или 130-мм) пушка большой мощности, 203-мм гаубица образца 1929/31 годов и 305-мм мортира.

Эскизные проекты были рассмотрены в июле 1932 года и в целом одобрены. Для «корпусного триплекса» решили использовать удлинённое шасси среднего танка Т-24 (впоследствии Т-28), а для «триплекса ТАОН» — специальное шасси, включающее узлы создававшегося в то время тяжёлого танка Т-35. Однако изготовление «корпусного триплекса» было отложено на два года, а для «триплекса ТАОН» не нашлось вооружения: ни 152-мм пушка большой мощности, ни 305-мм мортира ещё не были созданы. На проработку подали лишь гаубичный вариант, вооружённый 203-мм орудием Б-4.

СУ-14: рождение первого советского тяжёлого самохода

В 1933 году на Опытном заводе Спецмаштреста под руководством П.И. Сячинтова началось проектирование самоходной установки для «триплекса ТАОН». Ведущим инженером машины стал Сячинтов, принимал участие в разработке и Л.С. Троянов — в будущем успешный конструктор самоходных орудий. Шасси, которое использовали для этой боевой машины, состояло из ходовой части тяжёлого танка Т-35 и трансмиссии среднего танка Т-28. В передней части самоходной установки размещались двигатель и силовые агрегаты.

Рис.1 Опытный образец СУ-14 у ворот завода «Большевик» перед началом испытаний. 1934 год

В июле 1934 года был изготовлен опытный образец, получивший индекс СУ-14. Машина была оснащена 203-мм гаубицей Б-4 образца 1931 года и тремя 7,62-мм пулемётами ДТ.

Конструкция СУ-14

Корпус машины изготавливался из катаных броневых листов толщиной 10–20 мм, соединявшихся сваркой и заклёпками. Механик-водитель располагался в забронированной кабине в передней части корпуса у левого борта. Он вёл наблюдение через смотровые люки, закрываемые броневыми крышками со смотровыми щелями. Остальные шесть членов экипажа размещались в кормовой части на трёх съёмных сиденьях.

Рис.2 203 мм самоходная гаубица СУ-14. 1934 год

Орудие Б-4 устанавливалось в средней части корпуса на открытой платформе. Для прицельной стрельбы использовалась панорама Герца. Вспомогательное вооружение составляли три 7,62-мм пулемёта ДТ, которые могли устанавливаться в шести бугельных установках (по три на борт). Для одного пулемёта ДТ предусматривалась зенитная турель, расположенная справа в передней части палубы самохода. Возимый боекомплект установки составлял 8 выстрелов раздельного заряжания и 2268 патронов (36 дисков) к пулемётам ДТ.

Рис.3 СУ-14 на испытаниях по бездорожью.

Для облегчения процесса заряжания гаубицы с грунта и подачи снарядов в кокорах (специальных люльках) машина оборудовалась двумя кранами (лебёдками) грузоподъёмностью 200 кг. Стрельба производилась только с места, при этом машина закреплялась на грунте с помощью двух сошников, имевших ручной и электрический привод гидроцилиндров. Углы наведения гаубицы по вертикали составляли от +10° до +60° и по горизонтали — в секторе 8° без поворота машины. Предельная дальность стрельбы достигала 18 000 м. Скорострельность составляла 1 выстрел за 5,7 минуты. Время перевода орудия из походного положения в боевое — 6,5–10 минут.

Рис.4 Опытный образец СУ-14 во дворе завода «Большевик» перед началом испытаний. 1934 год

На СУ-14 использовался четырёхтактный двенадцатицилиндровый V-образный карбюраторный двигатель М-17 мощностью 500 л.с. с двумя карбюраторами «Зенит» (КД-1). Пуск двигателя производился с помощью стартера «Сцинтилла» мощностью 6 л.с. и напряжением 24 В. Ёмкость топливных баков составляла 861 л. Запас хода установки по шоссе достигал 100–120 км.

Рис.5 СУ-14. Вид спереди. Во дворе завода. 1934

Трансмиссия включала многодисковый главный фрикцион сухого трения, пятиступенчатую коробку передач (заимствованную у среднего танка Т-28), два многодисковых бортовых фрикциона сухого трения с плавающими ленточными тормозами, два бортовых редуктора оригинальной конструкции и редуктор отбора мощности на вентилятор.

Ходовая часть имела свечную пружинную подвеску, крепившуюся к бортам корпуса. Применялись восемь опорных катков среднего диаметра, шесть поддерживающих катков, направляющее колесо заднего расположения и ведущее колесо со съёмными зубчатыми венцами. Узлы ходовой части были заимствованы у тяжёлого танка Т-35.

Испытания СУ-14: качка, поломки и разочарование

Первое шасси было готово в мае 1934 года, но из-за поломок трансмиссии доводка продлилась до конца июля. В ходе заводской обкатки на шасси установили ствол орудия Б-4 «малой мощности», с которым оно отправилось на Научно-Испытательный Артиллерийский Полигон (НИАП) для проведения стрельб.

Рис.6 СУ-14 на испытаниях

Во время доставки шасси оказалось испорченным: треснули несколько траков, появились посторонние шумы в коробке передач, сильно перегревался двигатель. Испытания пробегом на 250 км отменили. Стрельбы прошли гладко, но машина сильно раскачивалась, и находиться на её палубе можно было только крепко держась за поручни. Скорострельность оказалась чрезмерно низкой, а конструкция сдвижного пола-люка сломалась в ходе испытаний.

Рис.7 Боковые проекции СУ-14 и СУ-14-1

После исправления поломок САУ вновь прибыла на полигон. Ствол орудия малой мощности был заменён стволом большой мощности с лейнером. Однако на тридцать четвёртом километре обкатки сломалась коробка перемены передач. Во время испытаний выстрелы производили не только вдоль направления движения под большим углом возвышения, но и горизонтально, при крайних углах наведения, даже при поднятых сошниках.

Рис.8 203мм самоходная гаубица СУ-14 на полигоне. 1934 год

По результатам испытаний был составлен длинный перечень необходимых доработок СУ-14, который перечёркивал возможность принятия её на вооружение в первоначальном виде. 31 января 1935 года Опытный завод Спецмаштреста получил задание на капитальную модернизацию СУ-14.

СУ-14-1: вторая попытка

Модернизация САУ проводилась в феврале–марте 1935 года. С первой попытки удалось улучшить только шасси, которое получило трансмиссию и главный фрикцион от Т-35А. Ведущие колёса перенесли вперёд, несколько изменили форму бортового экрана, уменьшив его в размерах.

Рис.9 СУ-14-1 на полигоне перед стрельбой. 1936 год

С 5 апреля по 24 августа 1935 года испытательно-сборочным цехом Опытного завода №185 проводились специальные заводские испытания модернизированной СУ-14. Машина преодолела более 500 км в различных условиях, продемонстрировав неплохие ходовые качества. Однако вновь отмечались многочисленные недостатки: через шаровые амбразуры, предназначенные для пулемётов ДТ, вести огонь было невозможно, так же как невозможно быстро воспользоваться возимым боекомплектом, находившимся под съёмными крышками палубы, блокированными в походном положении телом орудия.

Рис.10 СУ-14-1 во дворе завода им. Кирова во время заводских испытаний. Июль 1934.

На основании полученных данных в начале 1936 года был построен эталонный вариант самоходной установки, получивший индекс СУ-14-1. В очередной раз была улучшена конструкция КПП, главного фрикциона, тормозов и бортовых передач. В стороны от кабины водителя были вынесены выхлопные трубы, усовершенствованы опорные сошники. САУ получила форсированный до 680 л.с. двигатель М-17Ф, что позволяло при боевой массе 48 500 кг развивать максимальную скорость по шоссе до 31,5 км/ч. В ходовой части применили более толстые листы коренной рессоры и отказались от механизма выключения подвески на время стрельбы.

Рис.11 СУ-14-1 на полигоне перед стрельбой

Вооружение самоходки осталось без изменений: 203-мм гаубица Б-4 и три пулемёта ДТ. Возимый боезапас в 8 выстрелов считался резервным и был предназначен лишь для быстрого открытия огня до прибытия специального транспортера с боекомплектом 50–60 выстрелов на базе тягача «Коминтерн». Боекомплект к пулемётам ДТ был уменьшен до 2196 патронов.

Испытания СУ-14-1 пробегом проходили с апреля по сентябрь 1936 года (было пройдено около 800 км), а с 28 апреля по 29 ноября 1936 года — многократные стрельбы на НИАПе.

ЗУТ-37: зенитный танк Шпитального, или как авиационную пушку пытались приспособить к сухопутной войне

Когда небу потребовался ответ на гусеницах

К лету 1942 года ситуация с войсковой противовоздушной обороной в Красной Армии складывалась удручающая. Немецкая авиация господствовала в воздухе, и танковые колонны, совершавшие марши к линии фронта, становились лёгкой добычей для штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков. Буксируемые зенитные пушки не поспевали за мобильными соединениями. Счётвёрённые «Максимы» на грузовиках ГАЗ-ААА являлись полумерой: ни броневой защиты, ни проходимости, ни возможности вести огонь на ходу они не обеспечивали.

Рис.1 Танк Т-70

В этих условиях идея зенитного танка — машины, способной следовать в боевых порядках бронетанковых частей и отражать налёты авиации без развёртывания, — выглядела вполне логичной. С 1940 года эту концепцию продвигал конструктор И.В. Савин, более известный по авиационному пулемёту СН. Его проекты зенитных башен со спаркой пулемётов ДШК для танков Т-60 и Т-70 были изготовлены в металле и даже проходили испытания. Однако Савин предлагал максимально использовать штатную башню базового танка, что накладывало серьёзные ограничения на углы наведения и удобство работы расчёта.

Нужен был иной подход. И он появился.

Шпитальный выходит на сцену

В марте 1942 года начальник ОКБ-15 Борис Гавриилович Шпитальный провёл встречу с начальником ГАБТУ КА генерал-лейтенантом Я.Н. Федоренко и его заместителями. Шпитальный, к тому моменту уже имевший за плечами долгую историю попыток приспособить свои авиационные пушки к танковым шасси (ещё в 1937 году 37-мм автомат ОКБ-2 испытывался в башне Т-26), предложил создать зенитный танк на базе лёгкого танка Т-70, производство которого только разворачивалось на заводе №38 в Кирове.

Рис.2 ЗУТ-37. Январь 1943 года

Аргументы Шпитального были весомы: 37-мм автоматическая пушка Ш-37, являвшаяся развитием авиационной мотор-пушки МПШ-37, уже находилась в серийном производстве. Более того, она использовала боеприпасы от зенитного орудия 61-К, что снимало вопрос со снабжением.

Рис.3 Пушка Ш-37

Инициативу поддержали, тем более что будущее зенитной башни Савина становилось всё более туманным.

Первый вариант: пушка вверх ногами

В августе 1942 года ОКБ-15 подготовило опытный образец зенитного танка, получившего внутреннее обозначение ЗУТ-37 (Зенитная Установка Танковая). Следует подчеркнуть: в служебной переписке этот индекс не фигурировал, его можно встретить исключительно во внутренних документах ОКБ-15.

Рис.4 ЗУТ-37 в боевом положении. Сентябрь 1942 года

Машина строилась на шасси серийного Т-70 с заводским номером 7204017, выпущенном в апреле 1942 года. Концепция Шпитального принципиально отличалась от подхода Савина: если последний старался вписать зенитное вооружение в штатную башню, то башня ЗУТ-37 была спроектирована с нуля. Ведущим конструктором башни являлся П.Ф. Бромлей — специалист, более известный по разработке троллейбусов, нежели танковых башен.

Конструкторам ОКБ-15 пришлось изрядно потрудиться, чтобы авиационная пушка вписалась в танковую башню. Ш-37 перевернули на 180 градусов и установили в массивной подвижной бронировке, выполнявшей одновременно функцию защиты в лобовой проекции. Для придания жёсткости к бронировке орудийной маски приваривалась ферменная конструкция, фиксировавшая противооткатные устройства. Систему питания орудия переделали: громоздкий ленточный магазин на 40 патронов заменили на магазин вдвое меньшей ёмкости — на 20 патронов, что, впрочем, тоже было немало для ручного перезаряжания.

Рис.5 ЗУТ-37 на испытаниях

Прицеливание осуществлялось посредством коллиматорного прицела ОМП-3, связанного с пушкой тягой. Дополнительное вооружение составлял пулемёт ДТ в шаровой установке в кормовой части башни — решение, мягко говоря, спорное, поскольку вести из него огонь было откровенно неудобно.

Боевая масса первого варианта ЗУТ-37 составляла 8800 кг. Угол возвышения орудия достигал 70 градусов (в секторе влево снижался до 67 градусов), углы склонения не превышали минус 1–2 градусов. Это создавало непростреливаемые зоны в пределах 15–19 метров от машины. Боекомплект насчитывал всего 50 патронов — для зенитной установки крайне мало.

Испытания первого варианта: четыре минуты на перезарядку

Полигонные испытания первого варианта ЗУТ-37 прошли на НИБТ Полигоне в период с 22 по 29 сентября 1942 года. Было произведено 120 выстрелов, и результаты оказались неутешительными.

Главной проблемой стала перезарядка. На заполнение магазина уходило 4 минуты 50 секунд. Баллон со сжатым воздухом, использовавшийся для пневматической перезарядки пушки, хватало на 10–15 включений, после чего его требовалось менять. При стрельбе отмечались низкая кучность, сбиваемость прицела и значительный объём пороховых газов, заполнявших боевое отделение. Скорость поворота башни оставляла желать лучшего: на разворот в 180 градусов уходило 25 секунд.

Дополнительные испытания состоялись с 14 по 24 октября 1942 года. К тому моменту было установлено приспособление для проворачивания ленты магазина, и время перезарядки сократилось до 2 минут 20 секунд. Однако и это было неприемлемо много.

Вердикт комиссии был однозначен: «Установка 37 мм автоматической пушки конструкции Шпитального на танке Т-70 требует дополнительной доработки». Далее следовал перечень из восемнадцати пунктов — по восемь по пушке и десять по установке. Требовалось перейти на питание пятизарядными обоймами, снять пневматическую перезарядку, довести скорострельность до 60 выстрелов в минуту, увеличить боекомплект до 150 выстрелов, убрать пулемёт ДТ и предусмотреть укладку ППШ, поднять угол возвышения до 80 градусов, обеспечить защиту от грязи и воды. Перечень был столь обширен, что фактически означал необходимость проектировать машину заново.

Второй вариант: по сути новая машина

Результаты модернизации ОКБ-15 представило в конце декабря 1942 года. Формально машина сохраняла тот же индекс ЗУТ-37, однако по сути представляла собой новую разработку, поскольку от прежней конструкции мало что осталось.

Рис.7 ЗУТ-37 с вариантом новой башни. выглядит, как новая машина, но индекс остался прежним

Башню существенно расширили. Боевая масса снизилась до 7900 кг. Боекомплект вырос вчетверо — до 200 патронов. Пулемёт ДТ убрали; для самообороны в башне уложили пистолет-пулемёт ППШ. Конструкция башни стала более удачной и с точки зрения защиты сверху.

Орудие и его установка были существенно переработаны. Угол возвышения удалось довести до 77 градусов, склонения — до минус 3 градусов. Противооткатные устройства прикрыли кожухом, снизившим вероятность их поражения. Для прицеливания теперь использовались коллиматорный прицел К8-Т и телескопический танковый прицел ТОП для стрельбы прямой наводкой. Скорость поворота башни не изменилась: полный оборот занимал 1 минуту 14 секунд, разворот на 180 градусов — 25 секунд. Привод оставался ручным.

Рис.8 ЗУТ-37. Пушка на максимальном угле возвышения

Главным изменением стала переработанная система питания: теперь использовались обоймы по 5 патронов, а пневматическую перезарядку заменили механической.

Испытания второго варианта проходили в два этапа: заводские — с 27 декабря 1942 по 13 января 1943 года, полигонные — с 13 по 29 января 1943 года. Переход на обойменное питание оказался правильным решением: практическую скорострельность удалось довести до 35 выстрелов в минуту. Однако до требуемых заданием 60 выстрелов было далеко. Сохранились и прежние проблемы: недостаточная скорость горизонтальной наводки, неудобное расположение прицелов, неуравновешенность системы, ненадёжная работа противооткатных устройств.

Рис.9 Боевое отделение

Несмотря на массу замечаний, комиссия признала второй вариант ЗУТ-37 выдержавшим испытания и рекомендовала изготовить опытную серию на шасси Т-70 и Т-80 при условии устранения выявленных недостатков.

Третий вариант и закат проекта

Шпитальный ухватился за вердикт НИБТ Полигона мёртвой хваткой. Он регулярно бомбардировал ГАБТУ КА письмами с предложением изготовить партию из пяти ЗУТ-37 на базе Т-80 для войсковых испытаний. Стоимость каждой системы оценивалась в 130 тысяч рублей — при том что базовый Т-70 стоил вдвое дешевле. Помимо этого, Шпитальный предлагал разработать зенитный танк с 45-мм автоматической пушкой за 800 тысяч рублей, включая полный объём научно-исследовательских работ.

Рис.10 5-снарядная обойма, на которую переделали исходную версию по требованию заказчика

Судя по переписке, в мае 1943 года ОКБ-15 изготовило третий вариант ЗУТ-37, в котором, по утверждению самого Шпитального, были учтены все замечания по итогам испытаний. Изображений этой машины не сохранилось. Шпитальный предлагал направить третий вариант на испытания, а затем в действующую армию. В ГБТУ КА уже высказывали мысль о нецелесообразности дальнейших работ.

Тем не менее решение изменилось: предписывалось провести испытания с отстрелом 100 патронов, после чего направить ЗУТ-37 на фронт. Последнее письмо Шпитального датировано 28 июня 1943 года. Уехала ли машина на фронт — вопрос открытый.

Рис.11 Процесс перезарядки

В любом случае, ничего хорошего ЗУТ-37 уже не ждало. Пушка Ш-37 была снята с производства ещё 4 июля 1942 года постановлением ГКО №1961сс. После Курской дуги концепция зенитных танков вновь изменилась, а производство базовых шасси Т-70 и Т-80 прекратилось. Довести машину до кондиции в этих условиях было невозможно.

Проект 72-П: конкурент из ОКБ-16

Параллельно с работами Шпитального над ЗУТ-37 разворачивался альтернативный проект. Осенью 1942 года инициатива Наркомата вооружений, желавшего подстраховаться на случай неудачи ОКБ-15, привела к выдаче задания Технического Совета НКВ №2121 от 28 октября 1942 года на разработку башенной установки 37-мм автоматической авиационной пушки для танка Т-70. Работы вело ОКБ-16 под руководством А.Э. Нудельмана и А.С. Суранова.

Рис.12 Проект зенитной башни 72-П, разработанный ОКБ-16. Ноябрь 1942 года

Проект получил индекс 72-П. Ведущим инженером стал С.С. Розанов. Проектные работы завершились к 27 ноября 1942 года. Пушку 11-П (будущую НС-37, принятую на вооружение 30 декабря 1942 года) планировалось разместить в башенной установке с толщиной стенок 20 мм, созданной на базе штатной башни Т-70. От штатной башни заимствовались механизм горизонтального наведения, спусковой механизм, механизм крепления по-походному и нижняя подвесная часть. Вес качающейся части оценивался в 820 кг, башенной установки в целом — в 2204 кг. Углы вертикального наведения варьировались от минус 5 до плюс 80 градусов. Предусматривались два прицела: телескопический ТОП и коллиматорный К-8Т. Питание осуществлялось из ленточных магазинов на 60 патронов.

Рис.13 Данный вариант предлагало НКВ, но ГБТУ КА от изготовления 72-П отказалось

15 декабря 1942 года проект рассмотрели на заседании Технического Совета НКВ и дали вердикт: установка вызывает большой интерес. ГАБТУ КА рекомендовало пустить разработку в работу. Однако в ГБТУ КА отнеслись к 72-П скептически. Ленточный магазин на 60 патронов вызывал те же опасения, что и магазин первой версии ЗУТ-37. Башня получалась чересчур габаритной. Высказывались сомнения в надёжности перезарядки. В итоге от изготовления 72-П отказались. Технический Совет НКВ повторил своё предложение дважды, но ГБТУ КА осталось непреклонным: им и так хватало Шпитального с его бесконечными доработками.

Тактико-технические характеристики ЗУТ-37 (второй вариант)

Принята ли на вооружение

ЗУТ-37 на вооружение принята не была. Ни один из трёх вариантов не прошёл полный цикл испытаний, ни одна машина не была направлена в действующую армию. Производство базовых шасси Т-70 и Т-80 прекратилось в 1943 году, а пушка Ш-37 была снята с производства ещё в июле 1942 года. Концепция зенитного танка с авиационным вооружением оказалась тупиковой: после Курской дуги приоритеты изменились, и из нафталина были извлечены заброшенные проекты на шасси из агрегатов Т-70, ставшие основой для будущей ЗСУ-37.

Итоги и значение

ЗУТ-37 остался в истории как пример того, как талантливый конструктор, одержимый идеей приспособить своё детище к любой мыслимой платформе, способен потратить годы на бесперспективную работу. Шпитальный искренне верил в свою пушку и не желал признавать, что время авиационных автоматов в сухопутной войне прошло. Его упорство, граничившее с упрямством, не принесло результата.

Вместе с тем работы над ЗУТ-37 имели определённое значение. Они наглядно показали, что зенитный танк требует специализированной конструкции с электроприводами наведения, автоматизированной системой питания и просторным боевым отделением. Эти уроки были учтены при создании ЗСУ-37, принятой на вооружение в 1944 году, а в полной мере — лишь в ЗСУ-57-2, появившейся десятилетие спустя.

История не терпит сослагательных наклонений. ЗУТ-37 не стал оружием Победы. Но он стал одним из тех многочисленных опытов, без которых этот путь был бы невозможен.

Источники и литература:

• ЦАМО РФ, фонд 38, опись 11355, дело №991, л. 7–8 (вердикт комиссии по итогам испытаний первого варианта ЗУТ-37, сентябрь–октябрь 1942 г.).
• Пашолок Ю. Альтернативный зенитный танк ЗУТ-37 от Шпитального // Альтернативная история.
• Солянкин А.Г., Желтов И.Г., Кудряшов К.Н. Отечественные бронированные машины. ХХ век. Т. 2. Отечественные бронированные машины. 1941–1945. — М.: Цейхгауз, 2005. — С. 312–314.
• Барятинский М.Б. Лёгкие танки Т-60, Т-70. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — С. 78–82.
• Постановление ГКО №1961сс от 4 июля 1942 г. «О плане производства и поставок артиллерийского и стрелкового вооружения и военных приборов на июль и 3 квартал 1942 года».

Исторический контекст: Программа 1940 года

К середине 1940 года, после анализа опыта Советско-финской войны и Польского похода, руководство РККА пришло к неутешительному выводу: механизированные и танковые войска практически не имеют мобильных средств ПВО, способных сопровождать танки на бездорожье. Существовавшие зенитные установки на базе грузовиков ГАЗ-ААА (например, счетверенные «Максимы» М-4) застревали на пересеченной местности и отставали от танковых колонн.

В июле 1940 года ГАУ (Главное артиллерийское управление) и ГАБТУ утвердили новую «Систему артиллерийского и бронетанкового вооружения», в которой были заложены требования к созданию специализированных ЗСУ. В качестве базы рассматривались три перспективных шасси, находившихся в стадии освоения или испытаний:

• Т-50 (новый легкий танк сопровождения пехоты);
• Т-40 (новый малый плавающий танк);
• ГАЗ-62 (перспективный полноприводный грузовой автомобиль).

Работы по этим трем направлениям велись параллельно, но все они постигла одна и та же участь из-за начала Великой Отечественной войны.

ЗСУ на базе легкого танка Т-50

Т-50 считался самым перспективным и технологичным легким танком РККА накануне войны. Его шасси обладало отличной плавностью хода, надежной торсионной подвеской и, что самое важное, достаточной грузоподъемностью и запасом по массе для установки зенитного вооружения.

Рис.1 Танк Т-50 Парк «Патриот»

1. Концепция и вооружение

Проект подразумевал снятие штатной башни с 45-мм пушкой и установку открытой или легкобронированной вращающейся башни с спаренной 37-мм автоматической пушкой 61-К (или, как альтернатива, спаркой 25-мм автоматов 72-К).

2. Разработчики

К проектированию привлекались КБ завода № 92 (под руководством В.Г. Грабина) и конструкторы завода № 174 (Ленинград), выпускавшего Т-50.

3. Судьба проекта

С началом войны производство Т-50 столкнулось с колоссальными трудностями. Завод № 174 был эвакуирован в Омск, а выпуск Т-50 был свернут в пользу массового производства простейших танков Т-60. Поскольку базовое шасси перестало производиться, работы по зенитному танку на его базе были закрыты осенью 1941 года. Ни одного прототипа ЗСУ на базе Т-50 построено не было.

ЗСУ на базе плавающего танка Т-40

Т-40 был более легкой и дешевой машиной по сравнению с Т-50, но его шасси имело жесткие ограничения по грузоподъемности из-за требования сохранения плавучести.

Рис.2 Танк Т-40

1. Концепция и вооружение

Из-за малого веса машины установка тяжелой 37-мм пушки была невозможна без потери амфибийных свойств и устойчивости. Поэтому для ЗСУ на базе Т-40 рассматривалась установка крупнокалиберного 12,7-мм пулемета ДШК (в спаренной или счетверенной установке) либо одиночной 25-мм автоматической пушки 72-К.

2. Судьба проекта

Т-40 выпускался очень малой серией. Уже в 1941 году его сменили упрощенные неплавающие варианты Т-30, а затем и Т-60. Шасси Т-40/Т-30 в условиях войны было решено использовать исключительно для линейных танков и как базу для первых гвардейских минометов («Катюш» БМ-8-24). Проект ЗСУ был отменен на стадии эскизных проработок.

ЗСУ на базе автомобиля ГАЗ-62

Здесь важно уточнить историческую деталь: под ГАЗ-62 в 1940 году подразумевался не гусеничный тягач, а опытный полноприводный (4×4) грузовой автомобиль грузоподъемностью около 2 тонн, разработанный на Горьковском автозаводе. Эта машина была прямым предшественником и прототипом знаменитого послевоенного вездехода ГАЗ-63.

Рис.3 ГАЗ-62 образца 1940 года

1. Причина выбора

ГАЗ-62 обладал революционной для СССР проходимостью благодаря колесной формуле 4×4, раздаточной коробке и односкатным колесам. Военные рассматривали его как идеальное шасси для колесной ЗСУ, способной не отставать от танков на проселочных дорогах и распутице, в отличие от заднеприводных ГАЗ-ААА и ЗИС-5.

2. Вооружение

На грузовой платформе ГАЗ-62 планировалось смонтировать тумбовую установку с 37-мм пушкой 61-К и бронещитом для защиты расчета от осколков и пуль.

3. Судьба проекта

С началом войны ГАЗ был полностью переведен на выпуск танков Т-60, бронеавтомобилей БА-64 и упрощенных грузовиков ГАЗ-ММ. Производство сложного полноприводного ГАЗ-62 было сочтено непозволительной роскошью и отложено (в итоге машина пошла в серию как ГАЗ-63 только в 1948 году). Соответственно, проект колесной ЗСУ на его базе остался на бумаге.

Общий итог и последствия

Параллельная разработка ЗСУ на шасси Т-40, Т-50 и ГАЗ-62 стала лебединой песней предвоенной советской школы самоходной зенитной артиллерии.

Главной причиной провала всех трех проектов стало не отсутствие инженерных решений, а радикальная смена приоритетов 22 июня 1941 года. В условиях катастрофических потерь первых месяцев войны советская промышленность перешла на выпуск только тех машин, которые могли производиться массово и дешево (Т-34, Т-60, Ил-2). Сложные и мелкосерийные шасси (Т-50, Т-40, ГАЗ-62) были сняты с производства, а вместе с ними погибли и проекты ЗСУ на их базе.

В результате РККА вступила в войну без современных мобильных ЗСУ. Проблема была частично решена лишь за счет поставок по Ленд-лизу американских ЗСУ M17 (на базе полугусеничных транспортеров M3) и созданием кустарных установок на шасси грузовиков. Первая полноценная советская серийная гусеничная ЗСУ — ЗСУ-37 — появилась только в 1944 году, и то на базе шасси САУ СУ-76М, а не на специализированном танковом шасси, как планировалось в 1940 году (более подробно о ней расскажу в одной из следующих статей).

Источники

• Пашолок Ю. Зенитные танки-малыши Ивана Васильевича Савина.
• Пашолок Ю. ЗСУ, на которую забили.
• Солянкин А.Г., Желтов И.Г., Кудряшов К.Н. Отечественные бронированные машины. Т.1. Отечественные бронированные машины. 1905–1941. — М.: Цейхгауз, 2002.
• Свирин М.Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919–1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2008.
• Коломиец М.В. Т-40. // Бронеколлекция. — 2003.
• Барятинский М.Б. Лёгкие танки Т-40, Т-60, Т-70. // Бронеколлекция.
• Карпенко А.В. Обозрение отечественной бронетанковой техники (1905–1995). — СПб.: Невский Бастион, 1996.
• Павлов М., Павлов И. Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг. // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — 2010. — № 9.

Начало цикла статей о ЗСУ СССР смотри здесь

ЗСУ на шасси Т-37 и Т-38: зенитка, которая не смогла поплыть

Проблема, которую никто не решал

К середине 1930-х годов перед Красной Армией в полный рост встала проблема, которую иначе как системной не назовёшь: мобильной зенитной артиллерии в войсках практически не существовало. Те немногочисленные зенитные установки, что ещё числились в штатах, либо были созданы в годы Первой мировой войны на шасси коммерческих грузовиков, либо представляли собой настолько кустарные конструкции, что всерьёз говорить о них как о средстве ПВО не приходилось.

Между тем механизированные войска стремительно наращивали темп. Танковые и механизированные бригады, развёртывание которых шло полным ходом, нуждались в зенитном прикрытии, способном двигаться в одном темпе с танками. Грузовики с установленными в кузовах счётвёрёнными «Максимами» не могли сопровождать танки по бездорожью. Нужна была гусеничная самоходная зенитная установка — компактная, защищённая хотя бы от пуль, плавающая, способная форсировать водные преграды вместе с танками.

Рис.1 Танк Т-37А на учениях

Именно в этом контексте и родилась идея использовать в качестве базы для ЗСУ шасси малых плавающих танков Т-37А и Т-38. На первый взгляд, логика казалась безупречной: машина серийная, освоенная промышленностью, дешёвая, амфибийная. Однако, как покажут дальнейшие события, логика эта оказалась обманчивой.

Т-37А и Т-38: база по необходимости

Малый плавающий танк Т-37А, принятый на вооружение в 1933 году, стал первым в мире серийным плавающим танком. Машина массой 3,2 тонны с экипажем из двух человек была создана на заводе № 37 в Москве под руководством Н.Н. Козырева и Н.А. Астрова на основе изучения британской амфибии «Виккерс-Карден-Лойд». Двигатель ГАЗ-АА мощностью 40 л.с. обеспечивал скорость до 40 км/ч по шоссе и 6 км/ч на плаву. Бронирование — 4–8 мм — защищало лишь от винтовочных пуль. За период с 1933 по 1936 год было выпущено 2552 машины Т-37А.

Рис.2 Танк Т-38 Парк «Патриот»

В 1936 году на смену Т-37А пришёл усовершенствованный Т-38, разработанный под руководством Н.А. Астрова. Масса машины возросла до 3,3 тонны, улучшилась компоновка, была изменена ходовая часть. Однако двигатель остался тем же — 40-сильный ГАЗ-АА, а бронирование практически не усилилось — 4–9 мм. С 1936 по 1939 год было произведено 1308 танков Т-38.

Итого — 3860 машин, уже состоявших на вооружении. Именно доступность шасси стала главным аргументом в пользу их использования в качестве базы для самоходных установок различного назначения, включая зенитные.

Почему именно плавающие танки?

Выбор шасси Т-37А и Т-38 для ЗСУ был обусловлен несколькими факторами.

• Разведывательное назначение.

Эти танки предназначались для действий в авангарде механизированных соединений. Именно разведывательные подразделения наиболее остро нуждались в мобильном зенитном прикрытии.

• Амфибийность.

ЗСУ могла форсировать водные преграды вместе с танками, не отставая от них и не требуя специальной переправы.

• Серийность и дешевизна.

В условиях ограниченных ресурсов 1930-х годов это было немаловажным аргументом.

• Гусеничный движитель.

Обеспечивал проходимость там, где грузовики застревали.

Однако за этими достоинствами скрывались фундаментальные проблемы, которые конструкторам предстояло преодолеть — или признать непреодолимыми.

Рассматриваемые варианты вооружения

В 1935–1939 годах в различных конструкторских бюро прорабатывался целый ряд вариантов вооружения ЗСУ на шасси Т-37А и Т-38.

Рис.3 Т-37А во время вооружённого конфликта с Финляндией

Ни один из них не вышел за стадию эскизных проработок, но перечень рассматривавшихся систем заслуживает полного приведения:

• 12,7-мм пулемёт ДШК. Наиболее очевидное решение.

Проработки велись в 1937–1938 годах. ДШК обеспечивал дальность стрельбы до 2500 метров и мог поражать низколетящие самолёты на высотах до 1500 метров. Однако один только пулемёт весил около 34 кг, а вместе с тумбовой установкой, боекомплектом и бронированием масса превышала запас грузоподъёмности шасси.

• 20-мм автоматическая пушка.

Обсуждалась возможность размещения на шасси авиационной пушки ШВАК калибра 20 мм. Темп стрельбы около 750 выстрелов в минуту и дальность до 2000 метров делали её значительно более эффективным зенитным средством. Однако масса пушки с установкой и боекомплектом составляла не менее 200–250 кг, что для трёхтонной машины было запредельной нагрузкой.

• Счётвёрённая пулемётная установка.

Рассматривался вариант установки спарки пулемётов ДТ или счётвёрённой установки по типу зенитного комплекса М-4 на базе 7,62-мм пулемётов «Максим» в облегчённом варианте. Такая установка обеспечивала высокую плотность огня, но её масса вместе со станком и боекомплектом была чрезмерной для шасси Т-37/Т-38.

• 37-мм автоматическая пушка 61-К. Наиболее амбициозный проект.

Орудие, принятое на вооружение в 1939 году, обеспечивало дальность стрельбы до 4000 метров и высоту поражения до 2500 метров. Однако масса одной только пушки без боекомплекта составляла около 210 кг, что делало её установку на шасси массой 3,3 тонны практически невозможной без радикальной переработки всей конструкции.

• Реактивные снаряды Гроховского.

Отдельного упоминания заслуживает проект П.И. Гроховского по установке пусковых установок неуправляемых реактивных снарядов на танк Т-37. Предполагалось размещение двух 250-кг реактивных мин в направляющих лотках по обеим сторонам башни. Проект не вышел за стадию эскизных проработок из-за низкой прицельной дальности стрельбы и невозможности размещения достаточного боекомплекта.

Следует особо подчеркнуть: помимо зенитных проработок, на шасси Т-37А и Т-38 рассматривалась также установка 45-мм противотанковой пушки (проект СУ-45, 1935 год). Однако это была противотанковая самоходка, а не зенитная установка, и к теме войсковой ПВО она отношения не имела.

Технические ограничения: почему ничего не получилось

Фундаментальной проблемой всех проектов ЗСУ на шасси Т-37 и Т-38 была катастрофическая нехватка грузоподъёмности и внутреннего объёма машины:

Рис.4 Т-38 Музейная экспозиция

• масса танка Т-38 в боевом положении составляла 3,3 тонны.

Двигатель ГАЗ-АА развивал всего 40 л.с., что обеспечивало удельную мощность около 12 л.с./т. Любое увеличение массы неминуемо вело к падению подвижности, перегреву двигателя и выходу из строя трансмиссии.

• Внутренний объём корпуса был предельно ограничен.

Экипаж из двух человек размещался в тесном боевом отделении, где с трудом помещались штатный пулемёт ДТ и боекомплект к нему. Разместить зенитное орудие, боекомплект к нему и обеспечить работу расчёта было физически невозможно.

• Плавучесть машины была на пределе.

Запас водоизмещения составлял около 20%, и любая дополнительная нагрузка грозила потерей амфибийных свойств.

• Бронирование в 4–9 мм не защищало даже от крупнокалиберных пулемётов.

ЗСУ, действующая в боевых порядках, неизбежно попадала бы под огонь не только самолётов, но и наземных средств противника.

В середине 1930-х годов в СССР не существовало компактного зенитного автомата, пригодного для установки на столь лёгкое шасси. 37-мм пушка 61-К появилась только в 1939 году и весила 2100 кг в боевом положении. 25-мм автомат 72-К был принят на вооружение ещё позже.

Тактико-технические характеристики базовых машин

Любая попытка установить на это шасси вооружение массой более 100–150 кг с расчётом и боекомплектом приводила к перегрузке, потере плавучести и разрушению ходовой части.

Итоги и уроки

Проекты ЗСУ на шасси Т-37 и Т-38 остались в истории отечественного танкостроения как наглядная иллюстрация того, что модернизационный потенциал лёгкой базы имеет свои объективные пределы. Попытка водрузить зенитное вооружение на шасси малого плавающего танка была обречена на неудачу с самого начала — не из-за недостатка инженерной мысли, а из-за фундаментальных физических ограничений.

Тем не менее, эти работы имели важное значение. Они наглядно продемонстрировали, что для создания полноценной зенитной самоходной установки требуется специальное шасси с запасом по массе не менее 10–12 тонн и двигателем мощностью от 100 лошадиных сил. Этот урок был усвоен, и последующие советские ЗСУ — от ЗСУ-37 на шасси СУ-76М до «Шилки» и «Тунгуски» — создавались уже на принципиально иных платформах.

Первой серийной советской бронированной ЗСУ на гусеничном шасси стала ЗСУ-37, принятая на вооружение в 1944 году. Она создавалась на шасси самоходной установки СУ-76М и несла 37-мм автоматическую пушку 61-К в открытой башне. Машина появилась слишком поздно, чтобы повлиять на ход войны, но заложила основы для всего последующего развития советских зенитных самоходных установок.

Что же касается Т-37 и Т-38, то они так и остались в истории как разведывательные машины, чей модернизационный потенциал был исчерпан ещё на стадии проектирования. Попытка превратить их в ЗСУ была обречена, но сама эта попытка стала важным этапом в поиске оптимального решения проблемы мобильной войсковой ПВО.

Источники и литература

1. Солянкин А.Г., Желтов И.Г., Кудряшов К.Н. Отечественные бронированные машины. ХХ век. Т.1. Отечественные бронированные машины. 1905–1941. — М.: Цейхгауз, 2002.
2. Свирин М.Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919–1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2008.
3. Коломиец М.В. Лёгкие плавающие танки Т-37, Т-38, Т-40. — М.: Стратегия КМ, 2007.
4. Барятинский М.Б. Лёгкие танки Т-37, Т-38, Т-40. // Бронеколлекция. — 2004. — №4.
5. Карпенко А.В. Обозрение отечественной бронетанковой техники (1905–1995 гг.). — СПб.: Невский Бастион, 1996.
6. Кириндас А., Павлов М. Большие амбиции. Самоходно-артиллерийские установки на базе Т-27 // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — 2012. — № 11.
7. Павлов М., Павлов И. Отечественные бронированные машины 1945–1965 гг. // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — 2010. — № 9.
8. Пашолок Ю. Альтернативный зенитный танк ЗУТ-37 от Шпитального // alternathistory.ru.
9. Пашолок Ю. Зенитные танки-малыши Ивана Васильевича Савина // warspot.ru.
10. Пашолок Ю. ЗСУ, на которую забили // yuripasholok.livejournal.com. — 2021.
11. Материалы сайта armedman.ru — Боевые машины на базе Т-37 и Т-38.
12. Материалы сайта zonwar.ru — Плавающая САУ СУ-37.
13. Материалы общедоступной сети Internet: voentex.ru, topwar.ru, alternathistory.ru.

Окончание. Начало смотри здесь.

Самоходные установки на шасси танкетки Т-27: большие амбиции для маленькой машины

СУ-76 на шасси Т-27: 76-мм полковая пушка на танкетке

Наиболее амбициозным проектом стала самоходная установка СУ-76 — 76-мм самоходная полковая пушка образца 1927 года на шасси танкетки Т-27. Разработку вели в 1932–1934 годах в специальном конструкторском бюро Кировского завода («Красный Путиловец») под руководством И.А. Маханова. Установка предназначалась для непосредственного сопровождения механизированной пехоты.

Рис.11 СУ-76 на шасси Т-27. Опорные сошки в походном положении

Конструктивно СУ-76 относилась к полуоткрытым самоходным установкам. Качающаяся часть 76,2-мм полковой пушки образца 1927 года размещалась на шасси танкетки. Для уменьшения высоты линии огня до 1235 мм изменили компоновку моторного отделения: перенесли топливный бак и радиатор. При стрельбе для придания устойчивости откидывались два сошника-упора.

Угол горизонтального наведения составлял 36° без поворота машины, поскольку пушка заимствовалась вместе с верхним станком. Угол вертикального наведения — от −3° до +35°.

Рис.12 Су-76 на шасси Т-27. Вид сзади. Опорные сошки в походном положении

Угол возвышения ствола достигал 25°. Ожидаемая наибольшая дальность стрельбы составляла 7000 метров.

Критическим недостатком стала невозможность размещения в машине боекомплекта и полного орудийного расчёта. «Боевая единица» состояла из пары машин: самоходной пушки и машины сопровождения с боекомплектом, походной укладкой и расчётом из пяти человек.

Рис.13 СУ-76 на боевой позиции. Сашки установлены

Государственные испытания СУ-76 проходили на НИАПе. Машина прибыла на полигон 3 декабря 1934 года. Всего в ходе испытаний сделали 423 выстрела усиленным зарядом и 75 выстрелов нормальным зарядом. Полученные повреждения качающейся части и осветительных приборов вынудили дважды отправлять установку на Кировский завод для замены ствола, люльки и салазок.

Рис.14 СУ-76 в готовности для стрельбы. Сошки установлены

Испытания пробегом на 300 км выполнить не удалось. Комиссия зафиксировала: «Сделав всего лишь 15 км, водитель остановил машину и заявил, что дальше вести машину он не сможет вследствие полного изнеможения от влияния высокой температуры и теплоты, выделяемой двигателем, находящимся в непосредственной близости от места водителя». Кроме того, при переходе с третьей скорости на четвёртую мощности двигателя не хватало, и он глох.

Время перехода из походного положения в боевое составляло 40 секунд на мягком грунте и 1 минуту 30 секунд на мёрзлом.

Скорострельность: 10 выстрелов в минуту с исправлением наводки и 15 — без исправления. Меткость на дистанции 1000 метров оказалась значительно лучше табличной меткости штатной полковой пушки на колёсном лафете.

Испытания завершились 11 ноября 1936 года выводом: установка не может быть допущена к войсковым испытаниям вследствие неудовлетворительных условий работы водителя и недостаточной мощности двигателя.

Итоги и уроки

Ни одна из самоходных установок на шасси танкетки Т-27 не была принята на вооружение и не участвовала в боевых действиях. Причины неудач носили системный характер:

• Во-первых, масса установки не соответствовала мощности двигателя.

Танкетка, рассчитанная на 2700 кг боевой массы, с орудием, боекомплектом и усиленным корпусом неизбежно перегружалась. Двигатель «Форд-АА» мощностью 40 л.с. не обеспечивал приемлемой подвижности.

• Во-вторых, внутренний объём танкетки был категорически недостаточен для размещения артиллерийской системы, боекомплекта и расчёта.

Разделение боевой единицы на две машины (самоходку и машину сопровождения) сводило на нет идею самоходности.

• В-третьих, тепловой режим двигателя при работе в закрытом или полузакрытом корпусе становился недопустимым.

Водитель физически не мог работать в таких условиях.

• В-четвёртых, баллистические характеристики орудий, которые удавалось разместить на столь малой базе, не отвечали требованиям к полноценной самоходной артиллерии.

Тем не менее, работы по САУ на шасси Т-27 имели важное значение. Они наглядно продемонстрировали пределы модернизационного потенциала лёгкой базы и убедительно показали, что для создания полноценной самоходной артиллерии требуется специальное шасси с соответствующим запасом по массе, мощности и объёму. Этот урок был усвоен, и последующие советские САУ создавались уже на принципиально иных платформах.

Источники:

• Кириндас А., Павлов М. Большие амбиции. Самоходно-артиллерийские установки на базе Т-27 // Техника и вооружение: вчера, сегодня, завтра. — 2012. — № 11.
• Свирин М.Н. Самоходки Сталина. История советской САУ 1919–1945. — М.: Яуза, Эксмо, 2008.
• Карпенко А.В. Обозрение отечественной бронетанковой техники (1905–1995). — СПб.: Невский Бастион, 1996.
• Солянкин А.Г., Желтов И.Г., Кудряшов К.Н. Отечественные бронированные машины. Т.1. — М.: Цейхгауз, 2002.
• Материалы сайта alternathistory.ru — «Малоизвестные варианты Т-27. Часть 3. Самоходно-артиллерийская установка Т-27М».
• Материалы сайта voentex.ru, topwar.ru, military.wikireading.ru.

Начало цикла статей о САУ СССР и России здесь.

Самоходные установки на шасси танкетки Т-27: большие амбиции для маленькой машины

Когда танкетке захотели дать пушку

К началу 1930-х годов танкетка Т-27 стала самой массовой боевой машиной Красной Армии. С 1931 по 1934 год заводы «Большевик», № 37 и ГАЗ выпустили 3297 единиц этой машины. Танкетки стояли на вооружении механизированных бригад, стрелковых дивизий, кавалерийских частей. Однако при всех достоинствах — компактности, простоте, дешевизне — Т-27 имела один фундаментальный недостаток: единственным её вооружением являлся 7,62-мм пулемёт ДТ.

Рис.1 Танкетка Т-27

Между тем военная мысль начала 1930-х годов требовала от бронетехники существенно большего. Механизированные соединения, развёртывание которых шло полным ходом, нуждались в мобильных противотанковых средствах, в самоходной артиллерии сопровождения, в машинах огневой поддержки. Буксируемая артиллерия не поспевала за танками. Пехота, двигавшаяся за бронёй, оставалась беззащитной перед пулемётными гнёздами и полевыми укреплениями противника.

2 октября 1930 года Реввоенсовет СССР принял «Постановление об опытной системе бронетанкового вооружения в части самоходных артиллерийских установок». Документ предусматривал создание целого семейства САУ различного назначения. В этом контексте шасси серийной танкетки Т-27 представлялось конструкторам привлекательной базой: оно было освоено промышленностью, дёшево в производстве, а запасные части имелись в каждой части. Логика казалась безупречной: взять готовое шасси и водрузить на него орудие.

Впрочем, как покажут дальнейшие события, логика эта оказалась обманчивой. Танкетка массой 2,7 тонны с 40-сильным двигателем «Форд-АА» была решительно не готова нести артиллерийское вооружение. Но конструкторы пытались. И каждая попытка становилась уроком.

Проект 20-мм автоматической пушки: замысел, не воплощённый в металл

Первой работой по установке пушечного вооружения на Т-27 стал технический проект, разработанный заводом «Большевик» совместно с КБ ОАТ под руководством С.П. Шукалова. Согласно проекту, вместо штатного пулемёта ДТ в танкетке устанавливалась 20-мм автоматическая пушка образца 1930 года.

Рис.2 Основные проекции СУ Т-27

Характеристики орудия были впечатляющими для своего времени: длина канала ствола — 65 калибров, темп стрельбы — 130–135 выстрелов в минуту, табличная дальность стрельбы — 2000 метров. Питание осуществлялось из магазинов ёмкостью 20 выстрелов. В боекомплект входили осколочные и бронебойные трассирующие снаряды с начальной скоростью 845 и 815 м/с соответственно. Угол горизонтального наведения составлял 10°, максимальный угол возвышения — +15°.

Рис.3 СУ Т-27 справа спереди

Проект выглядел многообещающе: автоматическая пушка превращала танкетку в полноценное противотанковое средство, способное бороться с лёгкой бронетехникой противника. Однако в металле эта работа реализована не была. Причина оказалась банальной: 20-мм автоматическая пушка образца 1930 года была снята с вооружения и производства. Без орудия проект терял смысл.

Рис.4 СУ Т-27 сзади

Данный факт подтверждается материалами журнала «Техника и вооружение» (№ 11, 2012, статья А. Кириндаса и М. Павлова «Большие амбиции. Самоходно-артиллерийские установки на базе Т-27») и энциклопедическими справочниками по советской бронетехнике.

Т-27М: 37-мм пушка Гочкиса и первые разочарования

Первой реально построенной самоходной установкой на шасси Т-27 стала Т-27М (также именуемая Т-27С или Т-27/С/). Машину создали в КБ ленинградского завода «Большевик» по проекту К.К. Сиркена в 1931 году.

Рис.5 Самоходная установка на шасси Т-27. В открытых источниках именуется по-разному: Т-27М, Т-27С, Т-27/С/

От серийной танкетки самоходная установка отличалась изменёнными броневым корпусом и ходовой частью. В состав экипажа входили два человека. В броневой рубке машины справа находилась 37-мм пушка «Гочкис», наводка которой как по вертикали, так и по горизонтали производилась с помощью плечевого упора. Над пушкой в автономной установке размещался 7,62-мм пулемёт ДТ.

Тактико-технические характеристики Т-27М:

Ввиду малого внутреннего объёма машины для перевозки боекомплекта использовался специальный гусеничный прицеп типа «Карден-Ллойд». Имелось дублированное управление движением с места командира. Ходовая часть включала три тележки с двумя опорными катками в каждой применительно к одному борту.

Рис.6 Проекции СУ Т-27М с прицепом

Испытания Т-27М начались 7 апреля 1932 года на НИБТПолигоне в Кубинке. Машина прибыла на полигон своим ходом со склада № 37. Уже в ходе первого пробега по шоссе выявились серьёзные проблемы: произошло короткое замыкание в цепи электрооборудования, гусеница постоянно соскакивала даже при незначительных поворотах. Поворот на 180° занимал пять минут и требовал включения задней передачи три-четыре раза.

Рис.7 СУ Т-27М. Вид справа

14 мая состоялись скоростные испытания по маршруту Кубинка — Можайск — Кубинка. Максимальная скорость составила 26–30 км/ч, средняя — 16–20 км/ч. Безостановочный пробег ограничивался 3–4 километрами, после чего вода в радиаторе закипала и требовалась остановка на 15–20 минут. На 365 км пробега вышел из строя механизм натяжения гусеницы.

Рис.8 Т-27М вид сзади

Испытания стрельбой проводились 23 мая. Стрельба из пушки велась с места по щиту 2×2 метра на дистанции 400 метров. Стрельба в движении оказалась совершенно невозможной из-за заедания цапфенных гнезд установки. Комиссия зафиксировала: «Требуются большие усилия на перемещение пушки — отсюда невозможность точной наводки и быстрое переутомление стрелка».

Рис.9 Установка вооружения на СУ Т-27М

25 мая была предпринята попытка улучшить тепловой режим двигателя снятием пирамидального кожуха радиатора. Без кожуха время непрерывного движения возросло до 30–40 минут, однако вода всё равно нагревалась до 93–95°, что признали неприемлемым. Испытания были приостановлены.

Второй вариант: только пушка

Дальнейшим развитием Т-27М стала самоходная установка, также разработанная К.К. Сиркеном в 1931 году. Она отличалась от предшественницы наличием только пушечного вооружения — 37-мм пушки «Гочкис» без пулемёта. В связи с отсутствием пулемёта над пушкой высота линии огня увеличилась, а угол склонения орудия возрос.

Рис.10 Ходовая часть Т-27М

Ходовая часть была существенно переработана: применена полужесткая подвеска с листовыми рессорами, гусеничный движитель получил переднее расположение ведущих колёс, обрезиненные опорные и поддерживающие катки увеличенного диаметра. Со стороны каждого борта устанавливались четыре опорных и два поддерживающих катка.

Тактико-технические характеристики второго варианта:

На заводе «Большевик» изготовили несколько опытных образцов. Однако самоходной установке оказались свойственны те же недостатки, что и Т-27М: перегрев двигателя, спадание гусениц, невозможность стрельбы с ходу. Дальнейшие работы по обеим машинам были прекращены.

Таблица 1. Сравнение ТТХ первого и второго решения

Продолжение следует