Сегодня предлагаю краткое видео об эволюции бронеавтомобилей Италии. Приятного просмотра.
Приветствуем тех, кого интересует история бронетанковой техники, тех, кто занимается коллекционированием моделей данной техники, составлявшей и составляющей поныне основную ударную силу сухопутных войск, а также тех, кто любит и умеет делать эти модели своими руками.
|
Сегодня предлагаю краткое видео об эволюции бронеавтомобилей Италии. Приятного просмотра.
|
|
Первая в мире: история «Объекта 765»
Работы по машине, получившей заводской индекс «Объект 765», развернулись в 1961 году в ГСКБ-2 Челябинского тракторного завода имени В.И. Ленина. Головным по теме был главный конструктор завода Павел Петрович Исаков — человек, к тому моменту уже неплохо знакомый и с бронетехникой, и с тракторной спецификой предприятия.
Рис.1 Главный конструктор СКБ с 1974 года А.А. Благонравов.
Вопрос о том, кто именно будет строить новую боевую машину для пехоты, решился в декабре 1962 года. В дневниках А.А. Морозова сохранилась запись от 14 декабря: «ЧТЗ делает БМП-1. Сроки: техпроект — второй квартал 1964 года; готовый заводской образец — первый квартал 1965 года; полигонные образцы — четвёртый квартал 1965 года». Формулировка «БМП-1» здесь анахронизм самого автора записей: в документах тех лет машина проходила просто как БМП, а цифру к обозначению добавят гораздо позже.
Исходный технический проект «Объекта 765» мало походил на то, что в итоге пошло в серию.
Рис.2 Проект объекта 765
Масса машины держалась в пределах 10,8–11 т, среднее удельное давление на грунт составляло 0,42 кгс/см², запас плавучести — 20 процентов. В силовой установке первоначально фигурировал дизель 8Д6 мощностью 176 кВт (240 л.с.), а ещё раньше, на предэскизных проработках, рассматривался и ЯМЗ-238. Трансмиссия предполагалась весьма громоздкая: двухдисковый главный фрикцион, работающий в масле, две бортовые планетарные шестиступенчатые коробки передач и два двухступенчатых планетарных механизма поворота.
Рис.3 Первый опытный образец «объекта 765» образца 1962 года
Вооружение тоже выглядело иначе. В башне размещалось 73-мм гладкоствольное орудие под активно-реактивный снаряд «Копьё» и спаренный с ним 7,62-мм пулемёт Никитина. Четыре пусковые установки ПТРК «Малютка» монтировались в кормовой части корпуса — по две на борт. Решение, мягко говоря, сомнительное: наведение такой ракеты требовало от оператора совсем иных условий работы.
В ходе доработки проекта конструкцию перекроили. Четыре пусковые установки заменили одной, смонтированной на стволе орудия, пулемёт Никитина уступил место ПКТ, а вместо 8Д6 встал барнаульский УТД-20 мощностью 221 кВт (300 л.с.). Громоздкую трансмиссию сменили двухдисковый главный фрикцион сухого трения и простая двухвальная пятиступенчатая коробка передач с конусными инерционными синхронизаторами на всех передачах, кроме первой и заднего хода. Боевая масса выросла с 10,8 до 12,3 т, зато максимальная скорость поднялась с 60,5 до 65 км/ч. Именно в таком виде изменения воплотили в опытном предсерийном образце под тем же обозначением.
Компоновка с передним моторно-трансмиссионным отделением и кормовым десантным отделением диктовала свои условия. Механик-водитель размещался у левого борта, а командир машины — он же командир стрелкового отделения — садился прямо за ним, в затылок.
Рис.5 Компоновочная схема БМП «объект 765»
Обзорность с этого рабочего места оказалась откровенно скверной: прибор наблюдения командира нельзя было поднять на нужную высоту, не нарушив заданный угол снижения 73-мм орудия. Башня закрывала часть сектора, и в горизонтальной плоскости реально просматривалось около 270 градусов вместо кругового обзора. Спешиваемая часть боевого расчёта — восемь пехотинцев — размещалась в корме и вела огонь только в борт и назад. possibility стрельбы вперёд по ходу движения отсутствовала как таковая. Позднее это станет одним из главных пунктов претензий к машине, но в начале 1960-х конструкторы сознательно шли на этот компромисс ради безопасного спешивания через кормовые двери и приемлемого дифферента на плаву.
Рис.6 Объект 765 выпуска 1962 года. Хорошо видна пусковая установка с ПТУР «Малютка»
Кстати, распространённое утверждение, будто «Объект 764» был предшественником «Объекта 765», не соответствует действительности. Машину с активным размещением десанта, газотурбинным двигателем мощностью 264 кВт и двумя водомётами прорабатывали в 1964–1965 годах уже на базе отработанного «Объекта 765». В металле тот технический проект так и не реализовали.
Первый опытный образец изготовили на ЧТЗ в 1962 году, второй — в марте 1963-го. Машина имела боевую массу 12,6 т и представляла собой плавающую гусеничную БМП с передним МТО и кормовым десантным отделением на восемь человек. Посадка и спешивание производились через две кормовые двери.
Рис.7 Продольный разрез БМП-1
В бортовых листах корпуса первого образца имелось семь амбразур с шаровыми установками. Уже в ходе заводских испытаний по бортам добавили ещё две шаровые установки под 7,62-мм пулемёты ПК, а в кормовых дверях предусмотрели две амбразуры под автоматы АК-47. Все амбразуры закрывались броневыми крышками.
Рис.8 Объект 765. Вид спереди
Любопытная деталь: чтобы сократить время постройки, передний наклонный лист корпуса сделали прямым, без изгиба в нижней части, который предусматривался проектом и появился впоследствии на серийных машинах. Корпус и башню сварили из противопульной броневой стали, машину оснастили системами ПАЗ, ППО и ТДА. Средства связи — радиостанция Р-123, ТПУ Р-124 на пять абонентов, сигнальные флажки и сигнальный пистолет. Максимальная скорость по шоссе достигала 65 км/ч, на плаву — 7 км/ч. В 1963 году машина прошла заводские испытания, по результатам которых изготовили образец для полигонно-войсковых испытаний.
Образец выпуска 1964 года стал дальнейшим развитием предыдущего и в том же году прошёл полигонно-войсковые испытания. Боевая масса составила 12,8 т, боевой расчёт — 11 человек. В крыше корпуса над сиденьями десанта появились четыре люка с броневыми крышками: они предназначались для выхода при движении на плаву, огня по воздушным целям и наблюдения за местностью на марше.
Рис.9 Объект 765 выпуска 1065 года. Вид сзади сверху. Хорошо видны крышевые люки для высадки десанта
Число бортовых амбразур довели до восьми, причём передняя шаровая установка с каждого борта рассчитывалась под пулемёт ПК, остальные — под автоматы. Ещё одна шаровая установка под АК-47 разместилась в левой кормовой двери. Съёмную крышу верхней носовой части корпуса выполнили из броневого алюминиевого сплава, обеспечивавшего защиту от снарядов 23-мм пушки. Башню установили на шариковой опоре, подвижный и неподвижный погоны которой отливались из алюминиевого сплава, а шарики делались из пластмассы — решение, снижавшее массу и стоимость узла.
Рис.10 Объект 765 вид на правый борт
Ёмкость топливной системы, включавшей основной бак в десантном отделении и два бака, встроенных в кормовые двери, составила 462 л. Запас хода по шоссе — 500 км. Запас плавучести машины равнялся 18 процентам. Ширина 2850 мм и высота 2068 мм позволяли транспортировать БМП самолётом Ан-12.
Двигатель УТД-20 разработки барнаульского завода «Трансмаш» под руководством Бориса Григорьевича Егорова объединили с механической трансмиссией в силовой блок. Главный фрикцион — двухдисковый, сухого трения, стали 65Г по фрикционному материалу КФ-2 (позднее НСФ-2). Картер коробки передач отливался из алюминиевого сплава Ал-4. Управление агрегатами осуществлялось гидросервоприводами, а приводы главного фрикциона и остановочных тормозов имели пневматическое дублирование. Поворачивал машину механик-водитель штурвалом, а не рычагами. На рулевой колонке размещался рычаг включения замедленной передачи, менявший передаточное число в 1,44 раза одновременно в обоих ПМП.
Рис.11 Вид десантного отделения
В системе охлаждения применили эжекционный принцип: выхлопные газы вытягивали воздух через радиаторы, что снимало надобность в громоздком вентиляторе с механическим приводом и снижало температуру выхлопа. Для облегчения пуска при низких температурах служил форсуночный подогреватель. Гусеничный движитель — с передним расположением ведущих колёс, двенадцатью однодисковыми опорными и шестью поддерживающими катками с наружной амортизацией, двумя гусеницами с РМШ. Натяжение обеспечивал червячный кривошипный механизм в кормовой части корпуса. Подвеска индивидуальная торсионная, с четырьмя поршневыми гидроамортизаторами двустороннего действия, пружинными и резиновыми ограничителями хода балансиров.
Рис.12 Объект 765. Вид сзади с открытыми дверями десантного люка
Постоянно установленный над верхней ветвью гусеницы гидродинамический кожух с инерционной решёткой в кормовой части повышал скорость и маневренность на воде. Водоходным движителем служили сами гусеницы.
Основу комплекса составляло 73-мм гладкоствольное полуавтоматическое орудие 2А28 «Гром», созданное тульским ЦКИБ СОО на базе станкового противотанкового гранатомёта СПГ-9. Боекомплект — 40 активно-реактивных выстрелов ПГ-15В кумулятивного действия в конвейере электромеханического механизма заряжания, бронепробиваемость 300 мм по нормали. Прицельная дальность 1300 м, скорострельность 8–10 выстрелов в минуту. Справа от орудия спаривался 7,62-мм пулемёт ПКТ с боекомплектом 2000 патронов.
Рис.13 Объект 765 образца 1964 года
Снаружи башни на стволе и бронемаске крепился кронштейн пусковой установки ПТРК «Малютка». Четыре ракеты 9М14 размещались вертикально внутри боевого отделения на направляющих. Заряжание производилось вручную наводчиком-оператором изнутри машины — через специальный люк в крыше башни выдвигалась направляющая с ракетой. Управление по проводам, пульт в виде джойстика крепился на кресле оператора между ног. Дальность стрельбы от 500 до 3000 м, бронепробиваемость 400 мм. Прицел перископический комбинированный 1ПН22М1 с шестикратным дневным и 6,7-кратным ночным каналом; ночью дальность видения не превышала 400 м, что фактически исключало применение ПТУР в темноте. Вокруг люка оператора стояли четыре прибора ТНПО-170. Командир располагал бинокулярным ТКН-3Б, связанным тягой с ИК-прожектором ОУ-3ГА2. Механик-водитель пользовался тремя ТНПО-170, ночью — ТВН-2 с фарой ФГ-125, а на воде вместо среднего прибора ставился ТНПО-350Б с перископичностью 350 мм. Для ориентирования в сложных условиях имелся гирополукомпас ГПК-59.
Испытания проводились до официального принятия машины на вооружение, поэтому в документах она проходила как «объект 765». Местом выбрали 1-й мотострелковый батальон 339-го гвардейского Белостокского Краснознамённого четырежды орденоносного мотострелкового полка 120-й гвардейской Рогачевской танковой дивизии в Уручье под Минском.
Рис.14 Информационный стенд перед объектом 765
Осенью 1964 года группа офицеров, солдат и сержантов во главе с командиром батальона гвардии майором Василием Самоделовым отправилась в учебный центр Чебаркуль осваивать матчасть. В январе 1965-го машины начали прибывать в полк. Поскольку техника считалась совершенно секретной, железнодорожные платформы накрывали огромными деревянными ящиками. Батальон после перевооружения переименовали в 1-й броневой. Помимо обычных машин сюда прибыли и три образца с активным размещением десанта — этот вариант в серию не пошёл.
Рис.15 Объект 765 вид спереди слева
«Детских болезней» хватало: отказы узлов, агрегатов и систем следовали один за другим, для их разбора в полк прибыли конструкторы и заводские специалисты. Венцом испытаний стали батальонные тактические учения осенью 1965 года. Трое суток, 30 машин, марш по маршруту Уручье — Дукора — Слуцк — Барановичи и обратно, свыше 300 километров. Все машины пришли в пункт постоянной дислокации своим ходом без серьёзных поломок. Прибывший на учения Исаков удовлетворения не скрывал.
По постановлению ЦК КПСС и Совета Министров от 25 декабря 1964 года ЧТЗ должен был выпустить в 1965 году установочную партию из 50 БМП. Фактически к концу года изготовили 19 машин. Хорошо это иллюстрируют записи Морозова с заседания ВПК 7 октября 1965 года. Главный инженер ЧТЗ В.И. Ляпин докладывал: «Очень сложная технология изготовления корпуса… Завод очень плохо занимается доводкой БМП. Пока не сдали ни одной машины». Председатель ВПК Л.В. Смирнов ответил коротко: «Если так дела пойдут и дальше, то будет доложено в ЦК КПСС».
Рис.16 Объект 765 вид спереди справа
Главный инженер барнаульского завода Л.В. Марков добавил своё: из 60 двигателей УТД-20 на тот момент сделали 14. Крупносерийный выпуск на тракторном заводе был невозможен: 40 тысяч человек, 400 тысяч квадратных метров площадей и 25 тысяч тракторов в год. Ещё 24 декабря 1964 года вышло постановление о организации производства БМП-1 на Курганском машиностроительном заводе с 1967 года. В 1965-м туда передали копии конструкторской и технологической документации, но корпуса и башни до 1971 года продолжали возить из Челябинска. В 1971 году коллектив КМЗ за освоение серийного производства наградили орденом Трудового Красного Знамени, а резьбошлифовщик инструментального цеха В.С. Епишев стал первым на заводе рабочим — Героем Социалистического Труда.
После устранения выявленных недостатков машину приняли на вооружение под наименованием «боевая машина пехоты БМП». С датой в источниках разночтение: большинство указывает приказ министра обороны СССР от 14 апреля 1966 года (соответствующее постановление ЦК КПСС и СМ СССР № 269-86), в ряде изданий фигурирует 2 июня 1966 года. Индекс БМП-1 закрепился за машиной только после появления БМП-2.
Рис.17 Объект 765 вид на корму с открытыми дверцами десантного отсека
Основные тактико-технические характеристики опытных образцов выглядели так:
Рис.18 БМП-1 (объект 765) вид слева
Публичный дебют состоялся 7 ноября 1967 года на Красной площади, после того как машина успела отметиться на учениях «Днепр» и понравиться Л.И. Брежневу на параде участников на аэродроме «Чайка». Дальнейшая судьба шасси известна: «Объект 765 Сп.2» с перекомпонованным лобом корпуса выпускался с 1969 года, Сп.3 с осколочным выстрелом ОГ-15В — с 1973-го. А один из опытных образцов, выпущенный в 1974 году и десятилетиями гонявшийся на ЧТЗ по испытательным трассам, в 2013 году передали Уралвагонзаводу. Машину, выработавшую ресурс и готовившуюся к уничтожению, в 2018-м начали восстанавливать по чертежам для музейной экспозиции.
Список использованной литературы и источников
|
|
Продолжаем рассматривать варианты прототипов БМП, которые прорабатывались в рамках конкурса на создание принципиально новой техники для пехоты. Начало смотри здесь.
Алтайский тупик: как конструкторы АТЗ проектировали «Объект 13»
Главное бронетанковое управление формирует первые тактико-технические требования. В конкурсную гонку вступают несколько конструкторских бюро. Предприятие в Рубцовске также получает задание на создание перспективной машины. Инженеры приступают к активным изысканиям.
База от легкого транспортера
Конструкторы АТЗ принимают решение не создавать гусеничное шасси с абсолютного нуля. Завод уже успешно освоил производство легкого транспортера ГТ-Л. Поэтому решение об использовании его шасси в качестве основы для разработки проекта БМП вполне обосновано, так как это позволяло существенно ускорить работы. Технический проект получает заводской индекс «Объект 13».
Рис.1 Лёгкий бронетранспортёр ГТ-Л
Расчетная боевая масса машины должна была составлять 12,3 тонны. Объект получил классическую для того времени компоновку с передним расположением моторно-трансмиссионного отделения. Изолированное десантное отделение специалисты размещают в кормовой части корпуса. Такой шаг диктовался требованиями по обеспечению максимально безопасной высадки пехоты под огнем противника. Однако это не позволяло десанту активно участвовать в бою из БМП, так как стрелки не могли вести огонь по ходу движения (вперёд). Боевой расчёт новой БМП должен был состоять из 12 человек, включая двух членов экипажа и стандартное пехотное отделение.
Двигатель и проблемы отделения управления
В качестве силовой установки был выбран четырехтактный дизель УТД-20 мощностью 221 кВт, что эквивалентно 300 лошадиным силам. Однако данное решение сразу привело к возникновению серьёзной проблемы, которую пришлось решать разработчикам. Двигатель имел значительную ширину, достигающую 1200 миллиметров. Этот критический габарит полностью блокировал возможность разместить рядом с механиком-водителем еще одного члена экипажа. Отделение управления получалось предельно тесным и нерациональным. Командира машины инженеры вынужденно переместили в десантное отделение, что существенно ограничило его обзорность. Такое компромиссное решение впоследствии сыграет с проектом злую шутку.
Вооружение
Состав вооружения задавался требованиями заказчика по состоянию на начало шестидесятых годов. Конструкторы предусматривали установку во вращающейся башне 73-мм гладкоствольного орудия. Стрельбу машина должна была вести активно-реактивными снарядами «Копье».
Было принято решение спарить с ним 7,62-мм пулемет Никитина. В свете тенденций, существовавших на то время, не забыли и про ПТРК. Поэтому проектом была предусмотрена установка шести пусковых установок для ПТРК «Малютка». Две установки конструкторы предлагали смонтировать на башне, а четыре разместить в корме корпуса. Машина также получает противорадиационный подбой и фильтровентиляционную установку для коллективной защиты.
Ходовая часть и водоходные качества
Трансмиссию машины специалисты формировали на базе многодискового главного фрикциона сухого трения. с использованием двухпоточного механизма передач и поворота. Систему подрессоривания создавалась на базе торсионной подвески. Крайние узлы подвески получали по четыре поршневых гидроамортизатора. Гусеничный движитель состоял из траков с закрытым металлическим шарниром. Расчетное среднее давление на грунт должно было составлять 53 кПа. По расчётам разработчиков машина сохраняла способность преодолевать водные преграды на плаву. Перемещение на плаву должно было осуществляться за счёт перемотки гусениц. Запас плавучести конструкторы оценивали в 22 процента.
Тактические требования и конкуренты
Рассматривая проект «объекта 13» обязательно следует иметь в виду взгляды военных теоретиков того периода на моделирование предстоящих боевых действий с использованием оружия массового поражения. Пехота должна была следовать за танками в условиях радиоактивного заражения. Существующие бронетранспортеры представляли собой обычные такси для доставки солдат к полю боя. Поэтому Заказчик потребовал ото всех разработчиков, участвовавших в конкурсе, создания принципиально новой боевой машины для пехоты. Параллельно с Рубцовском свои эскизы предлагают конструкторы ЗИЛ и Челябинского тракторного завода. Столица предлагает колесные варианты, а Челябинск делает ставку на оригинальную гусеничную базу. Местные инженеры пытаются найти компромисс между скоростью разработки и боевой эффективностью.
Критический анализ и причины закрытия
Представители ГБТУ и пехотные командиры внимательно изучили предоставленную документацию. По результатам данных работ разработчикам «объекта 13» было указано на следующие недостатки:проекта, которые военные посчитали критическими:
Большая ширина боевого отделения, достигающий 1320 миллиметров, также не спасает ситуацию. Пехотинцы не могут активно функционировать внутри машины из-за отсутствия бойниц для фронтального огня.
Судьба конструкторских идей
Алтайский коллектив столкнулся с жесткими ограничениями по массе и габаритам. Попытка адаптировать гражданский транспортер под военные реалии зашла в тупик. Это ещё раз подчеркнуло непреложную истину - военная техника требует специализированной базы с самого начала. Инженеры делают правильные выводы из неудачи. С учётом полученных замечаний проект был закрыт. Опытных экземпляров не создавалось. Дальнейшие работы заводского КБ в рамках участия в конкурсе по созданию боевой машины для пехоты велись уже в рамках новой программы, «объект 19» |
|
Продолжаем знакомить детей и внуков с бронетехникой. Видео взято с того же ресурса на Пикабу. как и то, которое было посвящено управлению танком. Приятного просмотра.
|
|
Окончание. начало смотри здесь.
Испытания: полигон в Кубинке, июнь 1940 года
Рис.12 Чертёж металлического моста, размещённого на ИТ-28
Испытания ИТ-28 проходили в июне 1940 года на Научно-исследовательском бронетанковом полигоне (НИБТ) в Кубинке. Программа испытаний включала:
Рис.13 Полигонные испытания. ИТ-28 преодолевает препятствие про мосту, уложенному им. Июнь 1940
Результаты испытаний оказались в целом положительными. Комиссия подтвердила заявленные характеристики: время наводки моста составило 3–5 минут (с учётом подготовки), прочность механизмов привода и самого моста оказалась достаточной для прохождения танков массой до 50 тонн. ИТ-28 успешно навёл мост, по которому прошли тяжёлые танки, включая КВ.
Рис.14 Испытания на полигоне НИБТ в Кубинке
Однако были выявлены и существенные недостатки. В первую очередь — низкая подвижность машины с уложенным мостом. Скорость по просёлочной дороге не превышала 14 км/ч, а габаритная высота с мостом достигала 3,7 м, что делало машину заметной целью. Кроме того, комиссия отметила сложность обслуживания мостового привода и недостаточную надёжность некоторых узлов.
Рис.15 Установка моста. Полигон НИБТ
Рис.16 Установка моста ИТ-28. Вид сзади Несмотря на замечания, ИТ-28 был рекомендован к принятию на вооружение. В конце 1940 года машина официально была принята на вооружение РККА под названием «инженерный танк ИТ-28». Серийное производство планировалось организовать на Кировском заводе.
Почему серийного производства не случилось
Планам по развёртыванию серийного производства ИТ-28 не суждено было сбыться по нескольким причинам.
Рис.17 ИТ-28 без мостовой конструкции
Рис.18 Полигон НИБТ.
По некоторым данным, частично собранные танки Т-28 были переданы для переделки в ИТ-28, однако из-за ликвидации оснастки удалось изготовить крайне ограниченное количество мостоукладчиков. По различным источникам — от 1 до 8 предсерийных машин.
Боевое применение: больше вопросов, чем ответов
Сведений о боевом применении ИТ-28 в РККА сохранилось крайне мало. По некоторым данным, все изготовленные машины были переданы в Киевский особый военный округ, поскольку именно там находились тяжёлые танки Т-35 и большинство КВ-2, для которых в первую очередь и предназначался ИТ-28.
Рис.19 Этап установки моста. Модель-копия. Вид спереди слева
В первые дни войны, по всей видимости, ИТ-28 не применялись — либо из-за технической неготовности, либо из-за быстрого отступления советских войск с западных границ. В 1941 году один ИТ-28 числился на НИБТ полигоне в Кубинке. Куда попала эта машина впоследствии, неизвестно. Возле надписи «Машины на НИБТ полигоне — ИТ-28» в архивных документах есть пометка «Казань» — возможно, машину отправили в эвакуацию.
Рис.20 Установка моста. Вид справа сзади
Гораздо более интересна другая история. По немецким архивным фотоматериалам, как минимум две машины ИТ-28 достались вермахту в исправном состоянии в 1941 году. Встречаются сообщения (правда, без указания конкретных источников) об использовании одного ИТ-28 немцами летом-осенью 1941 года в полосе Северо-Западного фронта. Насколько эти сведения достоверны, сказать сегодня сложно.
Судьба проекта: почему ИТ-28 остался в истории сносками
ИТ-28 разделил судьбу многих других перспективных советских машин предвоенного периода: амбициозный проект, успешные испытания, но отсутствие серийного производства из-за начала войны и смены приоритетов.
Рис.21 Установка моста Однако сам факт создания ИТ-28 свидетельствует о том, что советское военное руководство правильно оценивало потребность в специализированных инженерных машинах. Концепция танкового мостоукладчика на базе среднего танка оказалась жизнеспособной — после войны она была реализована в сериях МТУ на базе Т-54, Т-55, Т-62, Т-72 и других машин. Именно ИТ-28 стал тем самым мостиком между довоенными экспериментами (СТ-26 на базе Т-26, ИТ-28 на базе Т-28) и послевоенными серийными мостоукладчиками. Опыт, накопленный при его создании, не пропал даром.
Итоги и значение
ИТ-28 остался в истории отечественного танкостроения как один из самых необычных и амбициозных проектов предвоенного периода. Инженерный танк на базе среднего Т-28, с массивной восьмигранной рубкой и 13-метровым мостом на крыше, выглядел совершенно фантастически — особенно на фоне других советских бронемашин того времени. Однако за этой экзотической внешностью стояла вполне прагматичная идея: обеспечить танковые войска мобильным средством преодоления инженерных заграждений. И эта идея оказалась правильной — после войны она была реализована в целой серии мостоукладчиков, от МТУ-55 до современных МТУ-90. К сожалению, ИТ-28 не успел доказать свою ценность в бою. Война, начавшаяся через несколько месяцев после принятия машины на вооружение, перечеркнула все планы. Единственный сохранившийся прототип (или несколько предсерийных машин) так и не получил возможности проявить себя в реальных боевых условиях. Сегодня ИТ-28 — это памятник эпохе, когда советские конструкторы не боялись экспериментировать с самыми смелыми идеями. И хотя машина не пошла в серию, её наследие живёт в каждом послевоенном советском и российском танковом мостоукладчике, несущем на себе отпечаток идей, впервые воплощённых в «инженерном гиганте» на шасси «трёхглавого монстра».
Где можно ознакомиться с дополнительными материалами
Для тех, кто хочет глубже изучить историю ИТ-28 и базового Т-28, привожу список источников:
|
|
ИТ-28: инженерный гигант на шасси «трёхглавого монстра», или Как советские конструкторы пытались научить средний танк наводить мосты
Когда танкам понадобилась помощь сапёров
К концу 1930-х годов советское военное руководство пришло к пониманию простой, но важной истины: танковые войска не могут действовать эффективно без надёжного инженерного обеспечения. Стремительные рейды механизированных и танковых корпусов, отрабатывавшиеся на учениях и воплощённые в теории глубокой операции, упирались в банальные противотанковые рвы, эскарпы и водные преграды. Буксируемая инженерная техника не поспевала за танками, а сапёры, шедшие пешком с ящиками толов и мостовыми звеньями, становились лёгкой добычей для пулемётчиков противника. Особенно остро эта проблема встала после советско-финской войны 1939–1940 годов. «Линия Маннергейма» наглядно продемонстрировала, что без специальных машин прорыва укреплённых позиций танковые части несут неоправданные потери. Красной Армии срочно потребовались бронированные инженерные машины, способные следовать в боевых порядках танков и под огнём наводить переправы, засыпать рвы, разрушать укрепления.
Рис.1 Танк Т-28Э на испытаниях
Именно в этом контексте и родилась идея создать инженерный танк на базе среднего Т-28 — одной из самых мощных и крупных серийных боевых машин РККА того периода.
Кто, где и когда: Кировский завод и НАТИ
Работы по инженерному танку, получившему впоследствии обозначение ИТ-28, начались ещё в 1936 году в Научном автотракторном институте (НАТИ). Однако из-за низкого темпа работ и постоянной загрузки института другими темами проектирование растянулось на четыре года. Реальный импульс разработка получила лишь в конце 1939 года, когда началось формирование танковых и механизированных корпусов, остро нуждавшихся в средствах инженерного обеспечения. Базовое шасси — экранированный средний танк Т-28Э — готовил Кировский завод в Ленинграде. Именно там, в СКБ-2 под руководством Ж.Я. Котина, велась работа по экранировке Т-28, увеличивавшая его защищённость до уровня, сопоставимого с новыми средними танками. А саму конструкцию двухколейного складного моста и приводов разрабатывали специалисты НАТИ. Весной 1940 года с Кировского завода в НАТИ был отправлен экранированный Т-28 с заводским номером 1638. На этой машине вместо главной башни и пулемётных башенок смонтировали неподвижную восьмигранную броневую рубку, а сверху установили мостовое оборудование.
База: экранированный Т-28 — не самый очевидный выбор
Выбор Т-28 в качестве базы для инженерного танка сегодня может показаться странным. К 1940 году этот многобашенный средний танк уже считался устаревшим. Его трёхбашенная компоновка с главным 76-мм орудием и двумя пулемётными башенками была анахронизмом на фоне новых однобашенных машин. Производство Т-28 на Кировском заводе шло с трудом, а в 1940 году и вовсе было свёрнуто. Однако у Т-28 были и серьёзные достоинства, сделавшие его привлекательной базой для инженерной машины. Во-первых, это было одно из самых крупных и тяжёлых танковых шасси в РККА — боевая масса достигала 32 тонн в базовом варианте. Во-вторых, просторный корпус позволял разместить массивное инженерное оборудование. В-третьих, мощный двигатель М-17Т (авиационный мотор, развивавший 450–500 л.с.) обеспечивал неплохую удельную мощность даже для потяжелевшей инженерной машины. Особенно важным обстоятельством стало то, что к 1940 году Кировский завод уже имел задел по экранированным Т-28Э. Эти машины получили дополнительные 25–40-мм экраны на лобовой части корпуса и бортах, что повышало защиту до 50–60 мм эквивалента. Именно такой экранированный корпус и стал основой для ИТ-28.
Конструкция: рубка вместо башен и мост на крыше
Переделка Т-28 в ИТ-28 была радикальной. С танка полностью демонтировали главную башню с 76-мм пушкой, обе малые пулемётные башенки и подбашенную коробку. Вместо них установили неподвижную восьмигранную броневую рубку. Толщина брони рубки варьировалась от 30 до 50 мм, причём листы располагались под углами наклона от 8 до 25 градусов — решение, повышавшее пулестойкость за счёт рикошетирования пуль и снарядов.
Рис.2 ИТ-28 вид сзади с мостом
Рис.3 Вид сзади без моста
В лобовом листе рубки размещались два 7,62-мм пулемёта ДТ в стандартных шаровых установках. Боекомплект составлял 4473 патрона — существенно больше, чем у линейного Т-28. Пулемёты предназначались для самообороны машины и защиты наведённого моста от вражеской пехоты, поскольку предполагалось, что мостоукладчик будет действовать в боевых порядках танковых подразделений.
Рис.4 ИТ-28 вид спереди. Хорошо видны пулемёты в лобовой броне
Рис.5 Вид спереди без моста
Экипаж машины состоял из 5–6 человек: командир, механик-водитель, два пулемётчика и один-два номера мостового расчёта. Механик-водитель располагался в передней части рубки и вёл наблюдение через открывавшийся лобовой люк со смотровой щелью. Посадка и высадка производились через люк в крыше рубки.
Рис.6 ИТ-28 вид слева
Главной особенностью ИТ-28, разумеется, было мостовое оборудование. Сверху на рубке монтировался металлический двухколейный мост длиной 13,3 м и шириной 3,35–3,5 м. Мост обеспечивал грузоподъёмность до 50 тонн, что позволяло переправлять не только средние Т-28 и Т-34, но и тяжёлые КВ-1 и Т-35. Ширина перекрываемого препятствия достигала 12,5 м.
Рис.7 ИТ-28 вид справа
Для наводки моста танк был оборудован специальным мостовым приводом, включавшим:
Рис.8 Схема установки моста на препятствие
Вся эта сложная кинематика позволяла экипажу наводить мост за 1–3 минуты, не покидая машину. Обратная сборка моста в походное положение занимала 3–5 минут.
Тактико-технические характеристики
Модификации: их практически не было
В отличие от многих других советских инженерных машин, ИТ-28 не имел сколько-нибудь заметных модификаций. Причина прозаична: до серийного производства дело просто не дошло. Единственный опытный образец был изготовлен в 1940 году и прошёл полигонные испытания.
Рис.9 ИТ-28 на полигонных испытаниях. НИБТ. Июнь 1940. Мост лежит на танке
По некоторым данным, после успешных испытаний планировалось изготовить небольшую предсерийную партию. По разным источникам, было построено от 1 до 8 машин, однако документальных подтверждений этому немного. Большинство исследователей склоняется к тому, что был изготовлен только один прототип, а сообщения о нескольких машинах связаны с путаницей в архивных документах.
Рис.10 ИТ-28 на территории завода
Рис.11 Ит-28 на заводе
Окончание следует. |
|
Эта статья начинает давно задуманный раздел об инженерной техники РККА, ВС СССР и России.
СТ-26: первый советский танк-мостоукладчик, или Как сапёры получили броню и гусеницы
К началу 1930-х годов советское военное руководство пришло к пониманию простой, но важной истины: танковые войска не могут действовать эффективно без надёжного инженерного обеспечения. Стремительные рейды механизированных бригад, разработанные в рамках теории глубокой операции, упирались в банальные противотанковые рвы, эскарпы и небольшие водные преграды. Буксируемая инженерная техника не поспевала за танками, а сапёры, шедшие пешком с ящиками тола и мостовыми звеньями, становились лёгкой добычей для пулемётчиков противника.
Рис.1 СТ-26 с троссовым вариантом укладки моста в процессе испытаний на учениях 1933 года.
Нужна была машина, способная следовать в боевых порядках танков, под огнём наводить переправу и столь же быстро её убирать. Машина, которая сочетала бы броневую защиту танка с инженерным оборудованием сапёра. Именно в этом контексте и родилась концепция «сапёрного танка» — термина, который в 1930-е годы означал то, что сегодня мы называем танковым мостоукладчиком.
Формальным основанием для начала работ стала «Система сапёрно-танкового вооружения РККА», принятая в начале 1932 года. Этот программный документ предусматривал, что в течение трёх лет на вооружение Красной Армии должны поступить:
Масштаб замысла впечатляет. Советское военное руководство планировало создать целое семейство специализированных инженерных машин, способных действовать в едином боевом порядке с линейными танками.
Рис.2 СТ-26 на испытаниях
Работы по сапёрному танку стартовали в феврале 1932 года. Проектирование велось специальной конструкторской группой Военно-инженерной академии под руководством инженера Гутмана (в некоторых источниках — Тугмана). Уже летом того же года первый образец машины, получивший обозначение СТ-26 («Сапёрный Т-26»), был готов к испытаниям.
В качестве базы для СТ-26 был выбран лёгкий танк Т-26 образца 1931 года — знаменитая «двухбашенная» модификация, выпускавшаяся серийно с 1932 года. Это был один из самых массовых танков РККА того периода, хорошо освоенный промышленностью и войсками.
Рис.3 Т-26 двухбашенный образца 1931 года
Однако для превращения линейного танка в мостоукладчик потребовалась серьёзная переработка конструкции. С машины демонтировали левую пулемётную башню, а правую смещали к центру корпуса. Для уменьшения общей ысоты машины верхняя часть башни со смотровым окном срезалась. Таким образом, СТ-26 получал одноместную башню с ограниченным углом обстрела пулемёта — 211 градусов по горизонту. Боекомплект составлял 1008 патронов.
Главной особенностью СТ-26 являлось, разумеется, мостовое оборудование. Машина несла металлический колейный мост длиной 7 метров (по другим данным — 7,8 м), способный выдержать нагрузку до 14 тонн. Это позволяло переправлять через препятствия танкетки Т-27, лёгкие танки Т-26 и БТ. Интересно, что в процессе разработки и испытаний в 1932–1933 годах было создано три основных конструктивных варианта системы укладки моста.
Самая массовая и единственная пошедшая в серию модификация. Мост укладывался на препятствие с помощью внутренней лебёдки, приводимой в действие от карданного вала двигателя через систему тросов. Время укладки составляло 25–40 секунд, причём экипаж не покидал машину. Обратная погрузка моста занимала 2–3 минуты, но требовала выхода командира наружу.
Рис.4 СТ-26 с рычажно-тросовой конструкцией подъёмного механизма моста.
Конструкция включала переднюю раму с верхними вилками и направляющими роликами, нижние вилки с подъёмным механизмом и тросоотводящим роликом, а также заднюю раму со стойками. Лебёдка крепилась к задней стенке боевого отделения.
Опытный вариант, испытывавшийся осенью 1932 года. Мост выдвигался на препятствие по специальной горизонтальной направляющей раме. По результатам сравнительных испытаний система уступила тросовой по надёжности и простоте эксплуатации.
Ещё один опытный вариант. Укладка моста производилась с помощью специальной жёсткой стрелы через себя (опрокидыванием вперёд) за счёт зубчато-реечной передачи. Конструкция оказалась избыточно сложной в производстве и эксплуатации.
Рис.5 СТ-26 с опрокидывающейся (рычажной) системой
Летом 1933 года все три варианта СТ-26 участвовали в манёврах, проходивших в Тоцких лагерях Ленинградского военного округа. По результатам учений решено было запустить в производство танк с тросовой системой, который оказался наиболее надёжным и менее сложным в эксплуатации.
По решению Комитета Обороны СССР до конца 1933 года промышленность должна была дать армии 100 СТ-26. Однако, как это часто бывало с советскими военными амбициями, реальность оказалась жестокой.
Рис.6 Серийные СТ-26
Изготовление отдельных узлов мостовых конструкций велось на заводах «Гипстальмост», «Союзверфь» и «Петрозавод», а также в мастерских полукустарным методом. Окончательная сборка осуществлялась на заводе № 174 имени К.Е. Ворошилова в Ленинграде. В течение 1934 года военная приёмка приняла только 44 машины СТ-26, а в 1935 году — ещё 20. Таким образом, из запланированных 100 машин было изготовлено лишь 64–65 (включая опытные образцы). Причины срыва плана были типичными для советской оборонки того периода: нехватка оборудования, производственных площадей и квалифицированных рабочих, а также приоритет линейных танков в производстве.
К 1936 году эксплуатация сапёрных танков в войсках показала их невысокую надёжность. При наводке мостов часто рвались тросы, гнулись стойки креплений. Обратная погрузка моста требовала выхода командира из машины, что в боевой обстановке было недопустимо. Учитывая опыт войсковой эксплуатации, конструкторы завода «Гипстальмост» и Научно-исследовательского института инженерной техники (НИИИТ) РККА разработали и изготовили УСТ-26 («усовершенствованный сапёрный танк Т-26») с рычажной системой. Мост наводился с помощью двух рычагов, приводимых в действие гидроцилиндром. Испытания УСТ-26, проведённые в марте 1936 года, показали ряд преимуществ перед серийным СТ-26 — в частности, укладка моста обратно на танк осуществлялась без выхода экипажа из машины. Однако новая машина имела и много недостатков. В конце 1936 года сапёрно-танковое отделение НИИИТ РККА совместно с «Гипстальмостом» разработало проект более совершенного сапёрного танка с рычажной системой. Эта машина была изготовлена Подольским машиностроительным заводом имени Орджоникидзе в июле 1937 года и до сентября проходила испытания на полигоне НИИИТ. В 1938 году машина испытывалась на НИИБТПолигоне в Кубинке и участвовала в учениях Ленинградского военного округа. В 1939 году предполагалось изготовить партию таких машин, но до конца года Подольский завод выпустил только один СТ-26 рычажной системы. Таким образом, до конца 1939 года было изготовлено 71 СТ-26 (включая опытные образцы), из них:
Боевое крещение сапёрные танки прошли в ходе советско-финской войны 1939–1940 годов. В ходе боевых действий на Карельском перешейке использовалось всего десять сапёрных танков — 9 с тросовой системой и 1 с рычажной.
Рис.7 СТ-26 на советско-финской войне. Январь 1940 года
В ходе войны в каждой танковой бригаде была создана группа инженерного разграждения, состоявшая главным образом из сапёров. В эти группы включались и сапёрные танки. Наиболее успешно действовали СТ-26 в составе 35-й танковой бригады. Яркий эпизод произошёл при штурме высоты 65,5 18 февраля 1940 года. СТ-26 этой бригады навели два танковых моста через траншею и ров. В ходе боя через эти мосты успешно прошли машины одного из танковых батальонов. В ходе боевых действий лучшие результаты показал сапёрный танк с мостом рычажной системы завода имени Орджоникидзе, который использовался довольно активно. СТ-26 с мостами тросовой системы показали низкую надёжность в работе и имели ограниченное применение.
По состоянию на 1 июня 1941 года в танковых частях Красной Армии имелось всего 57 СТ-26:
Из этого количества было исправно только 12 СТ-26, остальные требовали ремонта. Сведений о боевом применении СТ-26 в начальный период Великой Отечественной войны в доступных источниках не обнаружено. Вероятно, устаревшие и ненадёжные сапёрные танки не смогли эффективно использоваться в условиях стремительного наступления вермахта.
СТ-26 остался в истории отечественного танкостроения как первый советский серийный танковый мостоукладчик. Несмотря на все недостатки и проблемы с надёжностью, эта машина заложила основу для развития целого класса инженерной бронетехники. Опыт создания и эксплуатации СТ-26 позволил советским конструкторам накопить бесценные знания в области проектирования танковых мостоукладчиков. Эти знания впоследствии были реализованы в послевоенных машинах — МТУ, МТУ-20, МТУ-55, МТУ-72 и других. СТ-26 продемонстрировал как преимущества, так и недостатки концепции сапёрного танка на базе линейной машины. С одной стороны, использование серийного шасси упрощало производство и снабжение запасными частями. С другой — специфика инженерных задач требовала специализированной конструкции, которую невозможно было создать путём простой модификации линейного танка. Тем не менее, именно СТ-26 стал той первой ступенькой, по которой советское инженерное танкостроение поднялось к созданию полноценных мостоукладчиков, способных наводить переправы длиной до 40 метров под огнём противника.
|
|
Уважаемые читатели. Если ваши сыновья пока не разделяют вашу любовь к бронетехнике, предложите им посмотреть данное видео. Возможно, что после этого они лучше будут понимать ваш интерес к этой теме. А, может быть, кто-то из них захочет управлять реальным танком, танковой ротой, батальоном или соединением. Материал выложен на Пикабу пользователем tiSamdurak. Удачного просмотра!
|
|
Окончание. Начало смотри здесь.
Модификации: ФАИ ж/д и ФАИ-М
ФАИ ж/д: бронеавтомобиль на рельсах
В 1933 году на Ижорском заводе была выпущена модификация бронеавтомобиля ФАИ ж/д, приспособленного для движения по железнодорожному полотну. На этой модификации на резиновые шины колёс надевались металлические бандажи с ребордами, обеспечивавшие устойчивое движение машины по рельсам.
Рис.9 ФАИ ЖД на колёсном ходу. Вид справа.
Использование более короткого корпуса позволяло снизить массу машины до 1900 кг. Боекомплект к 7,62-мм пулемёту ДТ был увеличен до 2520 патронов. Максимальная скорость движения машины по железнодорожному ходу составляла 80–86 км/ч. Время, необходимое для установки (снятия) бандажей, не превышало 30 минут. Рулевое управление машины в этом случае фиксировалось в нейтральном положении.
Рис.10 Лёгкий бронеавтомобиль ФАИ ж/д. Вид спереди
В 1935 году в состав штатного оборудования девяти бронемашин ФАИ были введены сменные металлические бандажи с ребордами и домкраты. Все эти броневики в 1936 году поступили на вооружение 5-го отдельного батальона бронедрезин, в котором эксплуатировались до 1944–1945 годов. Существенными их недостатками были малая скорость заднего хода (24 км/ч) и отсутствие радиостанции.
Рис.11 Реплика ФАИ ЖД в музейном комплексе УГМК
В декабре 1934 года для бронеавтомобиля ФАИ конструкторским бюро завода № 1 МОКРЕЗ под руководством Н.Г. Орлова был разработан второй вариант железнодорожного хода.
ФАИ-М: гибрид на шасси ГАЗ-М1
К концу 1930-х годов парк бронеавтомобилей ФАИ был совершенно изношен, ведь ГАЗ-А к этому времени уже четыре года как был снят с производства. Выходом виделась перестановка бронекорпусов ФАИ на более современное шасси ГАЗ-М1.
Рис.12 Бронеавтомобиль ФАИ-М на испытаниях бехдорожьем
В 1938 году на Ижорском заводе была разработана модификация ФАИ-М. В качестве базовой машины при создании этого бронеавтомобиля был использован советский легковой неполноприводный автомобиль ГАЗ-М-1, допускавший большую, чем автомобиль ГАЗ, нагрузку на переднюю ось и задний мост и имевший более мощный двигатель — 50 л.с. (37 кВт).
Рис.13 ФАИ-М на бездорожье
Удельная мощность новой модификации машины, имевшей боевую массу 2,0 т, была на 25% выше одноимённого параметра основной модели, а её максимальная скорость возросла на 12,5% и достигла 80 км/ч. Компоновочная схема бронеавтомобиля, его вооружение, бронирование (за исключением уменьшения толщины брони листов башни до 5 мм), расположение основных агрегатов силовой установки и трансмиссии остались такими же, как у основной модели. Боекомплект машины был увеличен до 1512 патронов.
Рис.14 Основные проекции ФАИ-М
В связи с тем, что длина рамы автомобиля ГАЗ-М-1 была значительно больше длины корпуса бронеавтомобиля ФАИ, задняя часть рамы и топливный бак машины были защищены дополнительными броневыми листами. Крепление запасного колеса было перенесено с кормового листа корпуса на горизонтальную бронировку багажника. Конструктивные изменения претерпела зависимая подвеска машины, в которой было применено продольное расположение полуэллиптических листовых рессор. Ёмкость топливных баков была увеличена до 60 л, что позволило увеличить запас хода до 315 км.
Рис.15 ФАИ-М. Вид справа
Перестановка корпусов бронеавтомобилей ФАИ с шасси автомобилей «Форд-А» и ГАЗ-А на шасси автомобилей ГАЗ-М-1 была произведена в период с 1938 по 1941 годы на броневой ремонтной базе № 2 в Брянске. С ноября 1938 года по январь 1939 года модернизированный таким образом бронеавтомобиль проходил испытания на НИИБТ полигоне в подмосковной Кубинке. В отчёте по испытаниям ФАИ-М, утверждённом начальником НИИ БТ полигона военинженером I ранга Илюхиным, было сказано: «Модернизация бронеавтомобиля ФАИ путём постановки бронекорпуса на шасси легкового автомобиля М-1 делает его по своим динамическим качествам равноценным с бронеавтомобилем БА-20. Но применение бронеавтомобиля ФАИ-М будет ограничено ввиду наличия неполноценного бронекорпуса, который по своей конструкции и качеству выполнения уступает бронекорпусу БА-20». Тем не менее, немалая часть парка ФАИ была модернизирована путём перестановки бронекузовов на шасси ГАЗ-М-1. Переделка ФАИ в ФАИ-М осуществлялась как Ижорским заводом, так и военными рембазами.
Тактико-технические характеристики
Служба и боевое применение
Бронеавтомобили ФАИ и ФАИ-М использовались в боях: сначала с басмачами в Средней Азии (части ОГПУ, потеряно 4 ФАИ), в боях у озера Хасан и на реке Халхин-Гол, где было безвозвратно потеряно 14 единиц, в Гражданской войне в Испании, куда было поставлено 20 машин, в Зимней войне (потеряно 2 ФАИ) и в Великой Отечественной.
Рис.16 Западный военный округ. Маневры.
Испания В декабре 1936 года в Испанию были поставлены 20 бронеавтомобилей ФАИ. Машины шли за танками и пулемётным огнём поражали огневые точки противника, поддерживая наступление. В целом тактика себя оправдывала — потери бронеавтомобилей были значительно меньше потерь танков, и со своими задачами они справлялись. Часть машин попала в руки франкистов в виде трофеев и использовалась вплоть до 1950-х годов.
Рис.17 ФАИ на маневрах
Халхин-Гол На Халхин-Голе 80 бронеавтомобилей ФАИ Красной Армии и несколько десятков этих машин, поставленных ранее Монголии, также весьма успешно боролись с японцами. Броневики использовались для разведки, патрулирования и поддержки пехоты.
Рис.18 ФАИ на войне с белофиннами. 20.03.1940
Советско-финская война К началу Советско-Финской войны ФАИ уже не отвечали требованиям времени, да и театр боевых действий разительно отличался от забайкальских степей. Никакого существенного влияния на ход войны устаревшие машины уже не могли оказать и использовались на вторых ролях. Великая Отечественная война
Рис.19 Михаил Шолохов и Александр Фадеев в ФАИ. Западный фронт. Сентябрь 1941. Фото М. Калашникова
К началу Великой Отечественной войны в РККА числилось ещё 376 ФАИ и ФАИ-М. ФАИ и ФАИ-М применялись вплоть до 1942–1943 года, на советско-германском фронте до апреля 1942 года. К 20 августа 1942 года Забайкальский фронт имел 10 ФАИ и ФАИ-М.
Рис.20 Колронна на марше. На переднем плане ФАИ. Предположительно декабрь 1941
В составе 5-го отдельного батальона бронедрезин с 1936 года в количестве 9 единиц имелись разведывательные бронеавтомобили-дрезины, представлявшие собой доработанные бронеавтомобили ФАИ на железнодорожном ходу. К 9 августа 1945 года (началу Советско-японской войны) они были заменены на БА-20жд.
Рис.21 Декабрь 1941 года. На переднем плане БА ФАИ. Слева сзади - КВ-1
ФАИ, захваченным финнами, повезло больше — в заботе и без серьёзных встрясок старички использовались вплоть до 1950-х годов как учебные и полицейские бронемашины.
Оценка машины
В целом для своего времени ФАИ являлся вполне современной машиной. Круговой обстрел из пулемёта, хорошая скорость по шоссе, простота конструкции — всё это делало ФАИ популярным в войсках. В качестве разведывательной или патрульной машины броневик поначалу был весьма неплох. Однако слабое вооружение и бронирование не позволяли использовать ФАИ как «линейную силу» непосредственно на поле боя. Разумеется, попытки исправить ситуацию предпринимались постоянно, были попытки и усилить вооружение машины, и повысить толщину брони, однако это значительно ухудшало проходимость (нагрузка на шасси у ФАИ почти в два раза превышала норму!), что делало её бесполезной вне накатанных дорог.
Рис.22 ФАИ на параде
К началу Великой Отечественной войны ФАИ и ФАИ-М уже безнадёжно устарели. Толщина брони в 4–6 мм не защищала даже от крупнокалиберных пулемётов, не говоря уже об противотанковых ружьях и автоматических пушках. Один пулемёт ДТ был явно недостаточным для полноценной огневой поддержки. Тем не менее, ФАИ стал важной вехой в развитии советских лёгких бронеавтомобилей. Именно на ФАИ была отработана концепция лёгкого пулемётного броневика с башенным вооружением, которая впоследствии получила развитие в БА-20 и БА-64.
Итоги и значение
ФАИ разделил судьбу многих других лёгких бронеавтомобилей 1930-х годов: амбициозный проект, столкновение с реальностью, забвение. Однако было бы несправедливо рассматривать эту машину лишь как неудачу. Сам факт её создания свидетельствует о том, что советские конструкторы активно искали пути повышения огневой мощи бронеавтомобилей.
Рис.23 Два ФАИ-М возглавляют колонну, движущуюся на фронт
Концепция лёгкого пулемётного броневика с башенным вооружением, воплощённая в ФАИ, оказалась настолько удачной, что сохраняет актуальность и поныне. Современные бронеавтомобили класса «тигр» и «тайфун» концептуально близки к советскому броневикам 1930-х годов: несущий бронекорпус, колёсная формула 4×4, башня с пулемётным вооружением. ФАИ остался в истории как одна из тех машин, которые заложили основу для будущих разработок. Каждая такая машина — это чей-то труд, чья-то инженерная мысль, чьё-то время. И именно из этих машин складывается полная картина развития советской бронетехники.
Источники и литература
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
ФАИ: «Форд-А Ижорский», или Как советские броневики получили башню
Когда пулемёты перестали смотреть в одну сторону
К началу 1930-х годов советское военное руководство оказалось в непростой ситуации. Бронеавтомобили, стоявшие на вооружении РККА, безнадёжно устарели. Д-8 и Д-12, созданные талантливым, но спорным конструктором Н.И. Дыренковым, были приняты на вооружение ещё в 1931 году, но их главный недостаток — отсутствие кругового обстрела пулемётных установок — делал их малопригодными для современной войны. Военные хотели машину с башней, способную вести огонь в любом направлении.
Рис.1 Автомобиль «Форд-А» образца 1927 года
Толчком к созданию нового бронеавтомобиля стало не только техническое отставание, но и появление в СССР новой автомобильной базы. 31 мая 1929 года правительство СССР заключило с компанией Генри Форда соглашение о сотрудничестве, в соответствии с которым «Форд» начал поставки комплектующих для сборки автомобилей «Форд-А», «Форд-АА» и «Форд-Тимкен». С февраля 1930 года сборка этих машин началась на заводе «Гудок Октября» в Канавине (пригород Нижнего Новгорода), а к декабрю 1932 года в Нижнем Новгороде вступил в строй новый автомобильный завод, позже получивший имя Молотова. Шасси «Фордов» были достаточно прогрессивны для своего времени, и военные немедленно обратили на них внимание. Если «Форд-Тимкен» рассматривался как база для среднего пушечного броневика (именно на нём позже создали БАИ), то «Форд-А» казался идеальной основой для лёгкого бронеавтомобиля. Соответствующее задание было выдано КБ Ижорского завода и КБ под руководством Н.И. Дыренкова.
Кто, где и когда: Ижорский завод, 1930–1933 годы
Детище Дыренкова — бронеавтомобили Д-8 и Д-12 — военные приняли без особого восторга. Эти машины представляли собой, по сути, открытые сверху бронекоробки на шасси «Форда-А», вооружённые двумя пулемётами (один в лобовом листе справа от водителя, другой — на штыревой установке в центре кузова). Кругового обстрела не было, и очень скоро военные потребовали новую машину — с башней. КБ Ижорского завода, возглавляемое инженером А.Д. Кузьминым, получило задание в 1930 году. В работе ижорцы использовали опыт, полученный при производстве броневиков Дыренкова. К середине 1932 года рабочие чертежи новой машины были готовы, а в феврале 1933 года был построен прототип.
Рис2 Первый опытный экземпляр бронеавтомобиля ФАИ
Новая компоновка — с размещением вооружения во вращающейся башне — привела к значительному увеличению высоты машины (до 2240 мм) и её массы (до 2 тонн) в сравнении с предшественником. Однако это не повлияло на решение военных: уже в конце 1933 года броневик был принят на вооружение под индексом ФАИ — «Форд-А Ижорский» — и запущен в производство.
Конструкция: сварной корпус на шасси «Форда-А»
Бронеавтомобиль ФАИ был выполнен на заднеприводном (4×2) шасси по конструктивной схеме с передним расположением двигателя и клёпано-сварным, полностью закрытым корпусом, который изготавливался из листов катаной стали толщиной 4–6 мм. Такая толщина брони была явно недостаточной, и хотя она устанавливалась с небольшими углами наклона, надёжную защиту экипажу от пуль и осколков обеспечить не могла.
Рис.3 Бронеавтомобиль ФАИ на полигонных испытаниях
Экипаж бронемашины состоял из двух, реже — трёх человек. В отделении управления, совмещённом с боевым, слева располагался водитель, а справа от него — при наличии третьего члена экипажа — сидел командир машины. Чтобы не упираться головой в крышу, над их сиденьями на крыше отделения управления были устроены глухие бронеколпаки. Место пулемётчика находилось позади них, в башне.
Рис.4 ФАИ-М. Вид сзади
Обзор из отделения управления обеспечивали водителю и командиру лобовые окна, закрывавшиеся в боевой обстановке броневыми крышками со смотровыми щелями. Прямоугольные окна с броневыми крышками имелись также в открывавшихся вперёд бортовых дверях машины. На крыше боевого отделения размещалась цилиндрическая башня кругового вращения с бронеколпаком на крыше. В чуть скошенном лобовом листе башни был установлен 7,62-мм пулемёт ДТ, возимый боекомплект к которому состоял из 1323 патронов. Вращение башни осуществлялось за счёт физических усилий стрелка с помощью спинного упора. Кроме того, установка пулемёта позволяла вести огонь в секторе ±10° без поворота башни.
Рис.5 ФАИ-М. Вид спереди
В моторном отсеке, расположенном в передней части корпуса, был установлен четырёхцилиндровый карбюраторный двигатель жидкостного охлаждения «ГАЗ-А», развивавший мощность 40 л.с. (29 кВт), что позволяло 2-тонной бронемашине двигаться по шоссе с максимальной скоростью 80 км/ч. С полным баком топлива машина могла пройти 200 км. Доступ к двигателю для технического обслуживания и ремонта обеспечивала откидная крышка бронекапота, крепившаяся к неподвижной части крыши моторного отсека на шарнирных петлях. Спереди радиатор был защищён V-образным в поперечном сечении бронелистом толщиной 6 мм, в котором два вертикальных лючка с подвижными створками регулировали приток охлаждающего воздуха к радиатору и двигателю.
Рис6 ФАИ образца 1933 года на фестивале «ПроДвижение» 2025 год
В заднеприводной (4×2) ходовой части с подвеской на полуэллиптических листовых рессорах использовались односкатные колёса с пулестойкими шинами. Передние и задние колёса сверху прикрывались плавно изогнутыми крыльями, которые внизу смыкались с подножками, на которых иногда крепились небольшие ящики с запасными частями и инструментами.
Испытания и принятие на вооружение
Прототип ФАИ был построен в феврале 1933 года на Ижорском заводе. Машина прошла заводские испытания, в ходе которых выявились как достоинства, так и недостатки конструкции.
Рис.7 ФАИ-М на испытаниях
К достоинствам относились:
К недостаткам:
Тем не менее, военные оценили машину положительно, и в конце 1933 года ФАИ был принят на вооружение РККА. Серийное производство началось на Ижорском заводе, но вскоре было передано на Выксунский завод дробильно-размольного оборудования (ДРО) в городе Выкса Горьковской области, где продолжалось до 1936 года.
Серийное производство: Выкса, 1933–1936 годы
Всего за время серийного производства было построено 676–697 бронеавтомобилей ФАИ, что сделало их вторыми по массовости (после БА-20) пулемётными бронеавтомобилями РККА в предвоенное время.
Рис.8 ФАИ-М в музейной экспозиции УГМК
Производство распределялось по годам следующим образом:
В 1934 году ФАИ полностью перешли на отечественное шасси ГАЗ-А, заменившее американский «Форд-А». Это позволило избавиться от зависимости от импортных комплектующих и упростить снабжение запасными частями. |
|
ГАЗ-ТК: бронеавтомобиль «трёхоски Курчевского», или как не надо скрещивать ФАИ с экспериментальным шасси
Когда безоткатные пушки стали модой
К середине 1930-х годов в советском военном руководстве царило особое настроение. Гражданская война в Испании ещё не началась, но европейские разведки уже пристально следили за развитием новых видов вооружений. Одним из таких «чудес техники» считались динамо-реактивные (безоткатные) пушки конструкции Леонида Васильевича Курчевского. Эти орудия обещали революцию в артиллерии: малый вес, отсутствие отката, возможность установки на лёгкие шасси. Сам Курчевский, пользовавшийся поддержкой заместителя председателя Реввоенсовета М.Н. Тухачевского, сумел пробить финансирование своих проектов и даже организовать серийное производство. Одним из носителей безоткатных орудий должно было стать специальное трёхосное шасси, получившее обозначение ГАЗ-ТК — «трёхоска Курчевского». Эта машина, созданная в 1933 году на базе легкового автомобиля ГАЗ-А, предназначалась для установки 76,2-мм динамореактивной пушки ДРП-4. Однако сама по себе пушка оказалась капризной и ненадёжной, а шасси — слабым и перегруженным. Тем не менее, в 1934–1937 годах Горьковский автозавод построил 247 машин ГАЗ-ТК, из которых пушками оснастили лишь 23 экземпляра. Остальные получили открытые грузопассажирские кузова и использовались как разведывательные автомобили. Именно на этом экспериментальном шасси и решили построить бронеавтомобиль.
Кто, где и когда: Коломна, 1935 год
Работы по созданию бронеавтомобиля на шасси ГАЗ-ТК велись в 1935 году на заводе № 38 в Коломне под руководством самого Л.В. Курчевского. Следует отметить, что к тому моменту Курчевский уже имел опыт создания бронетехники: его КБ разрабатывало различные варианты носителей для безоткатных орудий, и бронеавтомобиль казался логичным продолжением этой линии.
Рис.1 Самоходная пушка Курчевского на базе автомобиля ГАЗ-ТК
Толчком к началу работ послужила очевидная недостаточная проходимость состоявших на вооружении лёгких бронеавтомобилей ФАИ и Д-8. Эти машины, построенные на базе легковых ГАЗ-А и ГАЗ-АА, демонстрировали неплохие динамические качества на шоссе, но на просёлке и бездорожье их двухосное шасси безнадежно буксовало. Трёхосная схема ГАЗ-ТК с колёсной формулой 6×4 обещала решить эту проблему. Оценочная комиссия не осталась в восторге от проекта, но одобрение на постройку опытного образца было получено. Логика военных была простой: если безоткатные пушки можно ставить на лёгкие шасси, то почему бы не попробовать создать на этой же базе и бронеавтомобиль?
Конструкция: гибрид из всего, что было под рукой
Бронеавтомобиль ГАЗ-ТК являл собой своеобразную компиляцию из узлов и компонентов нескольких машин. Ходовая часть, элементы трансмиссий и двигатель были взяты от трёхосного грузовика ГАЗ-ТК, который, в свою очередь, унаследовал их от ГАЗ-А. Корпус был взят от ФАИ, но видоизменён: его разрезали в средней части и сделали вставку шириной 820 мм. В освободившемся пространстве была установлена радиостанция типа 71-ТК, оснащённая поручневой антенной.
Рис.2 Бронеавтомобиль ГАЗ-ТК. Вид спереди
По бортам машины находились запасные колёса, которые свободно вращались на специальных кронштейнах и могли помогать при преодолении неглубоких рвов. Это решение, позаимствованное у средних бронеавтомобилей БАИ и БА-3, стало визитной карточкой советских броневиков 1930-х годов. Башня и вооружение (7,62-мм пулемёт ДТ с боезапасом в 1953 патрона) также были взяты от ФАИ. Таким образом, по уровню вооружения и защиты ГАЗ-ТК практически не отличался от базового ФАИ, а по массе даже превосходил его.
Рис.3 ГАЗ-ТК. Вид сзади
Броневая защита была противопульной. Сварной корпус бронеавтомобиля был выполнен из катаных броневых листов толщиной 6 мм. Для повышения пулестойкости лобовые и кормовые листы корпуса были расположены под рациональными углами наклона. Однако такая броня могла защитить экипаж только от простых пуль, выпущенных с расстояния не менее 80–100 метров. От бронебойных пуль или крупнокалиберных пулемётов она не спасала. Для посадки и выхода экипажа в машине имелись две двери прямоугольной формы: одна в левом борту корпуса, вторая — в кормовом листе.
Двигатель и трансмиссия: наследие ГАЗ-А
В моторном отсеке, расположенном в передней части корпуса, был установлен четырёхцилиндровый карбюраторный рядный двигатель ГАЗ-А жидкостного охлаждения, развивавший мощность 40 л.с. (29 кВт). Этот двигатель, представлявший собой лицензионную копию американского Ford Model A, к 1935 году уже считался устаревшим. Его мощности едва хватало для базового легкового автомобиля, а для трёхосной бронемашины массой 2,62 тонны его было откровенно мало.
Рис.4 ГАЗ-ТК на полигоне НИБТ. Июнь 1935. Вид слева
Пуск двигателя производился с помощью электростартера «Автолэт МАФ» мощностью 0,8 л.с. В батарейной контактной системе зажигания использовались индукционная катушка (бобина), распределитель с центробежным регулятором и свечи зажигания. Ёмкость топливного бака составляла 78 л, что обеспечивало запас хода по шоссе до 230 км. Трансмиссия машины состояла из однодискового сцепления сухого трения, трёхступенчатой коробки передач и двух ведущих мостов с червячной главной передачей. Колёсная формула — 6×4 (неполноприводная, задние два моста ведущие).
Ходовая часть: главная проблема
Ходовая часть ГАЗ-ТК унаследовала все болезни базового шасси. Односкатные колёса были унифицированы с колёсами автомобиля ГАЗ-А. Среднее давление на грунт составляло 1,8 кгс/см² — по этому параметру машина значительно превосходила серийные советские бронированные БКМ того периода (у БА-20 среднее давление на грунт составляло 2,7 кгс/см²).
Рис.5 Основные проекции бронеавтомобиля ГАЗ-ТК
Однако на практике всё оказалось гораздо сложнее. Подвеска на полуэллиптических листовых рессорах на всех осях не обеспечивала необходимой артикуляции. Угол взаимного перекоса мостов не превышал 7 градусов, тогда как к автомобилям повышенной проходимости предъявлялось требование по углу перекоса не меньше 24 градусов. Это означало, что на неровностях местности колёса постоянно вывешивались, а нагрузка перераспределялась неравномерно, перегружая переднюю ось. К тому же неправильно технически выполненная кинематическая схема главной силовой передачи к ведущим осям при данной конструкции подвески приводила к тому, что коронные шестерни, сателлиты, малые конические шестерни второго карданного вала и полуоси воспринимали периодически неровные динамические нагрузки. Результат — сильный износ и поломки даже при небольшом пробеге (600 км).
Испытания: разгромный вердикт
Заводские испытания бронеавтомобиля ГАЗ-ТК прошли с июня по сентябрь 1935 года. Машина прошла 1665 км по дорогам Московской области, а также 571 км на полигоне НИБТ (из них 394 км по щебенчатому шоссе и 177 км по просёлку среднего качества с цепями). Результаты оказались неудовлетворительными. Согласно заключению представителей полигона, были выявлены следующие недостатки:
Сравнение с ФАИ:
Существенные недостатки:
На основании результатов испытаний комиссия сделала однозначный вывод: «Бронеавтомобиль ГАЗ-ТК к автомобилям повышенной проходимости, отвечающим предъявляемым к данному типу машин требованиям, отнесен быть не может. Также не соответствует стрелково-тактическим требованиям по огневой мощи и углам обстрела. Для применения в РККА в качестве боевой машины не пригоден».
Тактико-технические характеристики
Почему ГАЗ-ТК не пошёл в серию
Причины, по которым бронеавтомобиль ГАЗ-ТК так и не был принят на вооружение, носят системный характер.
Оно создавалось специально под безоткатные пушки Курчевского, которые к 1937 году были признаны бесперспективными и сняты с вооружения. После ареста Тухачевского в 1937 году и разгрома «дела военспецов» все проекты Курчевского были закрыты, а сам он расстрелян.
Неправильная кинематика подвески, перегрузка передней оси, отсутствие унификации с серийными автомобилями — всё это делало машину ненадёжной и дорогой в обслуживании.
Один пулемёт ДТ был явно недостаточным для машины, претендующей на роль бронеавтомобиля повышенной проходимости. Конкуренты — БА-3 и БА-6 — несли уже 45-мм пушки.
Это было связано с неудачной конструкцией подвески и отсутствием межосевых дифференциалов. Разработка бронеавтомобиля была прекращена. В дальнейшем аналогичный проект разрабатывали инженеры Горьковского автозавода на основе грузовика ГАЗ-АА, но и эти
Итоги и значение
Бронеавтомобиль ГАЗ-ТК остался в истории отечественного танкостроения как пример того, как не нужно создавать боевые машины. Попытка скрестить экспериментальное шасси с бронекорпусом от ФАИ и вооружением от того же ФАИ не могла дать положительного результата. Машина получилась перегруженной, ненадёжной и слабо вооружённой. Однако сам факт создания ГАЗ-ТК свидетельствует о том, что советские конструкторы активно искали пути повышения проходимости бронеавтомобилей. Трёхосная схема, централизованная подкачка шин, межосевые дифференциалы — все эти решения впоследствии были реализованы на серийных бронеавтомобилях БА-6, БА-10 и БА-11. ГАЗ-ТК разделил судьбу многих других экспериментальных машин 1930-х годов: амбициозный проект, столкновение с реальностью, забвение. Но именно из таких неудач складывался опыт, который позволил советскому танкостроению выйти на качественно новый уровень в предвоенные годы.
Источники и литература
|